http://forumfiles.ru/files/0017/94/c8/17306.css
http://forumfiles.ru/files/0017/94/c8/63044.css

Лондон 1870

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Лондон 1870 » Минувшее » Ночь счастливой охоты‡Знакомство Даниэля и Моники&


Ночь счастливой охоты‡Знакомство Даниэля и Моники&

Сообщений 1 страница 40 из 45

1

В прекрасную и волшебную ночь летнего солнцестояния Даниэль Сантес отправляется на охоту.

21 июня 1870 года. Окрестности Лондона

Летние ночи коротки, особенно в июне. И особенно эта ночь. Солнцестояние. Самая короткая ночь в году. Не успеешь оглянуться – рассвет уже слепит глаза: беги и прячься. Дивная ночь для людей, страшная – для вампиров. Многие предпочитают сидеть дома, закрыв ставни и шторы, чтобы  слишком ранний восход не застал врасплох…
Но что бы там ни говорили, она же – колдовская ночь. Одна из немногих в году, когда сходятся близко тонкие миры. И что-то происходит… Необычное, захватывающее, опасное, странное.

…Даниэль обожал охотиться.  Да, в его особняке всегда хранился запас «еды» на случай, когда перекусить надо быстро. Но если время и возможности были… тогда…
Тогда охота и игра были его выбором.  Тем более, в такую ночь! В такую ночь – если презреть страх перед рассветом – должно случиться нечто особенное. Вернее, может случиться…
Даниэле всегда выходил на охоту в эту ночь – сразу после заката.  И в эту ночь следовало выбрать какую-нибудь особенную жертву.

На сей раз он отправился в Сент-Олбанс.
Когда-то этот городок был просто маленькой дырой, а расположенное близ него аббатство – пребывало в запустении. Стены зданий укутывал дикий плющ, а между ними густо разрослись ивы и орешник. Но с тех пор, как Даниэль наслаждался прогулками по заброшенному аббатству, здесь многое переменилось…  Ивняки и орешники уступили место грядкам с лекарственными травами. Кусты проредили. И теперь, вместо живописных кустарников, здесь росли яблони, малина, крыжовник… И отнюдь не «дикие». А такие, что исправно плодоносят и приносят доход.

Теперь аббатство Сент-Олбанс снова заселено – и действует. Яблони и малинники  принадлежат святошам. Как и урожай, который они продают втридорога.

Ну, что ж... Поужинать монахом – или даже священником, если повезет  – недурная идея. Символично! Особенно в эту ночь…

Отредактировано Даниэль Сантес (2016-06-02 00:29:35)

0

2

«Некоторых мужчин голыми руками не возьмёшь… нужны ноги!» – философствовала Моника Надь, пока шла сквозь заросли орешника. Ноги Моники, надо сказать, были обтянуты ажурными чулочками и окутаны батистовыми нижними юбками с волнами кружев и кокетливыми бантиками. Но поверх всего этого великолепия девушка надела темную и грубую рясу церковного служки.  В такой одежде проще, не привлекая к себе внимания, добраться до условленного места встречи с отцом Бенсоном… ну а там, если всё пойдёт как надо, рясу можно скинуть мгновенно!

Моника ступала легко, не спотыкаясь – зрение оборотня позволяло ей самой тёмной ночью выбирать дорогу так же легко, как и днём. Если бы она ускорила шаг, она пришла бы на встречу вовремя… но какая же девушка вовремя придёт на назначенное свидание?

Толстенький католический священник не вызывал у Моники нежных чувств. Однако преподобный отец был образованным и очень начитанным человеком, имеющим, помимо прочего, доступ к церковным архивам. А монастырские летописи и внутренние отчёты, – Монику это всегда смешило, – являлись отличным источником для получения информации о колдовстве, колдунах и артефактах. Церковники, истово искореняя все упоминания о подобных вещах в светской литературе, старательно записывали для собратьев, что именно они искоренили. Порой такие описания оставались единственным следом, который магический предмет оставил на земле…

Конечно, отец Бенсон помнит, что информация из архивов – не для распространения. Церковное руководство не одобрит, если патер разыщет в старинных летописях сведения о старинной магической вещи и передаст их какой-то венгерской авантюристке. Это может поставить крест на его карьере… но, как известно, мужчина, потерявший голову от страсти, способен на всё.

А Моника ради информации о таинственном артефакте оборотней постарается разбудить в мужчине самую пылкую, самую безумную страсть.

0

3

Даниэль отыскал отличное место для засады. Отсюда отлично просматривалась дорожка,  петляющая среди кустов, и ведущая к комплексу зданий аббатства.  Едва лишь кто-нибудь  появится в поле зрения, можно будет затащить его в заросли – и отлично поужинать.

Он не торопился. Даниэль знал, что многие святоши по ночам выходят наружу – с разнообразными целями. Кто-нибудь наверняка да появится…

…Так и есть! Шаги по тропинке. Пока далеко, и спешить не стоит. Даниэль притих, ожидая жертву. Он уже слышал, как человек, приближающийся к нему, спотыкается в темноте и изрыгает негромкие ругательства. Каждое из которых… ну, или почти каждое, сопровождалось неизменным дополнением: «Господи, прости грешного».

Кажется, ему повезло…  Так и есть: святоша! Из-за поворота тропинки вывернул невысокий толстый человечек в священнической сутане. Да! Ночь удалась.

Даниэль пропустил священника мимо себя и неслышно скользнул следом. Подойдя со спины, захватил одной рукой за талию, а другой за шею, сжав так, что святоша уже не мог вскрикнуть. Сдернул его с тропки, утянув в заросли.

Похоже, ужин будет, что надо…

0

4

Моника издалека услышала шаги отца Бенсона – священник спешил, спотыкался и чертыхался. Девушка, не выдавая своего присутствия, неслышно скользила навстречу, забавляясь в душе. «Сколько бы заставить его подождать? – думала она. – Пятнадцать минут? Час? Хотя нет, час не надо. Я сама первая столько не выдержу. Скуууучно же…»

Скуки Моника не выносила. Ей непременно надо было что-то делать, куда-то идти, решать какую-то задачу. Оборотни, знавшие её близко, порой говорили, что у Моники под хвостом шило. На что Моника обычно отвечала, что это не шило, а внутренний стержень; и что завидовать дурно.

Так и не решив для себя вопрос, на сколько следует опоздать, Моника свернула за поворот тропинки… и неожиданно увидела, как ноги отца Бенсона, мелькнув, исчезают в кустах. Будто кто-то сильный неожиданно сдёрнул преподобного отца с тропы!

Это что ещё за конкуренция?

Кто посмел переступить Монике Надь дорогу и наложить лапу на нужного ей человека? Что за наглость! Ну, сейчас она ему покажет!

В три хороших прыжка Моника кинулась в те же кусты и налетела на вампира, который ловко скрутил священника и явно готовился отведать крови. Вампир? Да какая разница! Пусть хоть сам вожак стаи – сейчас девушка-оборотень была разъярена и не побоялась бы кого угодно!

– Не тронь его! – выкрикнула Моника, отталкивая вампира от его жертвы. – Он мой!

+1

5

Даниэль уже собирался вонзить клыки в шею священника, когда услышал за кустами, на тропинке, быстрые стремительные шаги. И они явно направлялись в его сторону… 

Не человек, –  мгновенно понял Даниэль. – Ни один человек не смог бы так двигаться.

На всякий случай он посильнее придушил священника, заставив того потерять сознание: если грядет драка, менее всего ему нужен перепуганный смертный, путающийся под ногами.

...А в следующий миг в зарослях возникла невысокая молодая женщина в длиннополом черном одеянии – прыгнула, всем телом врезавшись в Даниэля, так что он невольно отшатнулся на пару шагов.
Монашка?! Здесь? Ночью?.. Но, еще не успев изумиться, Даниэль ощутил оборотня. Он никогда прежде не слышал, чтобы оборотни посвящали себя служению Господу. А, стало быть, имел место маскарад. Зачем бы?.. Воистину странная ночь!

С возмущенным криком девица дернула священника на себя, одновременно пытаясь оттолкнуть Сантеса.
Мы же этак порвем его напополам! –  пронеслось в голове Даниэля. Он разжал руки, позволив обмякшему телу соскользнуть на землю, и смерил девушку взглядом. Хороша собой  – даже сейчас, когда ее лицо было искажено гневом и яростью. Да и фигурка, спрятанная под бесформенной монашеской одеждой, тоже, надо думать, недурна. 

И всё же... Милое личико – еще не повод за просто так дарить оборотнице свою законную добычу. Тем более: не абы какую добычу, а святошу, о котором так мечтал Сантес.

– Эй, полегче, – сказал Даниэль, становясь между девушкой и неподвижным телом священника. – Прости, красотка, но это мой ужин. Поищи себе другой.

0

6

– С какой это радости он твой? Я первая на него глаз положила! – возмутилась Моника. – И вообще, тебе лишь бы пожрать, а мне он для дела нужен. Сам ищи другого.

Моника не ощущала запаха крови, а значит, отец Бенсон ещё цел. А если не двигается – значит, без сознания. Это было хорошо. Священник ничего не увидит и не узнает ничего об оборотнях и вампирах. Когда он очнётся, можно представить случившееся нападением обычных грабителей.

Точнее – если очнётся. Сперва надо выцарапать преподобного отца у вампира. Та ещё задачка! Вампиры не менее сильные и ловкие, чем оборотни, но у вампиров, кроме того, есть магические способности, порой очень неприятные в бою. И ведь никогда не знаешь заранее, какие именно способности у конкретного вампира!

Исход драки виделся неоднозначным. Но, может быть, ещё удастся уладить дело полюбовно? Этот вампир не торопится нападать (хотя многие вампиры бросились бы на оборотня сразу, желая убить за один лишь факт его существования).

К тому же при ближайшем рассмотрении он оказался симпатичным. Монике нравились такие – с наглым и нахальным взглядом.

– Хочешь, поищем новый ужин вместе? – предложила она, легко перейдя от возмущения к интимному, доверительному тону. – Поохотимся, развлечёмся… Не будь букой!

0

7

Даниэль несколько оторопел от такой резкой смены настроения. Еще миг назад оборотница, казалось, была готова растерзать его на куски. И тут же, вдруг, милый взгляд и нежный тон.

Женщины! И как это у них получается?..

Ласковый голос… почти мурлыкающий… 
Кошка, – подумал Даниэль. – Спорю на свою любимую шляпу: кошка.

За свой долгий век Даниэль доводилось встречаться с оборотнями – самыми разными.  И не всегда ты сразу поймешь, в кого обращается тот, кто выглядит сейчас человеком. Но сущность живущего внутри зверя неизбежно накладывает отпечаток на поведение. И сейчас Даниэль почти не сомневался…
Кошки – их так много разных на свете. Больших и маленьких. Начиная с огромного дикого тигра и заканчивая маленькой пушистой домашней любимицей. У них разные привычки и разные повадки. Но есть и кое-что общее. Кошки коварны, непредсказуемы, себялюбивы и независимы. Она может ластиться и выгибать спинку, пока ей это выгодно. А в следующий миг – кинуться и выцарапать тебе глаза.

Даниэлю нравились кошки. Если речь шла о неразумных животных. Но кошка-оборотень – иное дело. Тут надо держать ухо востро. 

Вдобавок, вампиры и оборотни всегда недолюбливали друг друга. И «недолюбливали» – это еще мягко сказано. Вампир и оборотень, охотящиеся вдвоем… Хм… Впрочем, необычная ночь сулит необычные происшествия.
И тем не менее… Даниэль, увы, прожил на свете уже слишком долго, чтобы без раздумий отдаться волшебству этой ночи.  Как бы ни было завлекательно предложение красавицы, осторожность и прагматизм брали верх…

– Во-первых, – сказал Даниэль, стараясь не думать о миловидном личике и соблазнительных формах под монашеской рясой, – неважно, кто первым положил на него глаз. Важно, кто первым поймал. И во-вторых: для какого-такого дела тебе занадобился священник? Что-то я не слыхал, чтобы оборотни вели дела со Святой Церковью.

Отредактировано Даниэль Сантес (2016-06-01 23:38:45)

0

8

«Ну и зануда!»

- Ты бы его не поймал, если бы я его не выманила, - тихонько фыркнула Моника. - Поэтому первая была я!

Объяснять вампиру, зачем ей понадобился священник, Моника, естественно, не собиралась. Знать о поисках старинного артефакта живым мертвецам не следовало. Как раз наоборот - от них следовало хранить всё в тайне.

Ради сохранения тайны, в принципе, можно было даже пожертвовать таким потенциально ценным информатором, как преподобный отец. Но пока Моника не видела в  этом необходимости.

- Ну что ты как маленький, честное слово! - ответила она на вопрос вампира. - Зачем бывает нужен человек? Либо он что-то знает, либо что-то может сделать. Будто вы людей как-то по-другому используете! Лучше пригласил бы ты даму на ужин.

0

9

Как есть кошка! Настроение меняется каждый миг. То гневная, то ласковая, то нахальная. И все это – за три секунды.  Истинная кошка и истинная женщина… Даниэль невольно улыбнулся.

–  Послушай-ка, лапушка, –  сказал он, - ты всерьез считаешь, что получишь своего патера, если будешь требовать, оскорблять меня и топать ножкой? Если так – то еще вопрос, кто тут ведет себя как маленький.

Он снова окинул девушку взглядом. Хороша ведь. Черт возьми, хороша! И что тут будешь делать?..

–  Тебе нужен священник? – продолжал он. – Мне тоже. У тебя с ним дела? Допустим. А я решил, что сегодня ночью поужинаю именно католическим святошей. И не собираюсь отказываться от своей идеи.

Кровь священников сладка. Они живут в достатке и питаются хорошей, разнообразной и деликатесной едой. Человеческие доктора говорят, что это несказанно улучшает качество крови.
…Вкусовые качества – насколько знал Даниэль – тоже.

–  Ты считаешь, что священник – твоя добыча. А я думаю, что моя. Неразрешимая проблема.

«Поищем новый ужин вместе… Развлечемся…» Да уж, развлечение может выйти еще то. Азарт в душе Даниэля боролся с осторожностью. А время стремительно уходило. Самая короткая ночь…

Старый пень, –  сказал он себе. – Вот ты кто. Старый трусливый замшелый пень.

Придется приглядывать за кошкой. И уж точно – не поворачиваться к ней спиной. Но…

–  …Но ладно, –  закончил он. – Так и быть. Тебе нужен именно этот человек. А мне подойдет любой святоша. Так что… я отдам тебе его, – он кивнул на неподвижное тело,– если поможешь мне найти здесь другого священника.

Отредактировано Даниэль Сантес (2016-06-07 12:19:45)

0

10

– Отлично, договорились! – радостно сказала Моника. Она ведь именно этот вариант и предлагала с самого начала.  Хорошо, что вампир согласился. Правда, он поставил условие, что ловить надо именно священника… ну что ж, это придаст дополнительный азарт охоте.

Охотиться вместе с вампиром! Это рискованно и опасно. Как известно, вампиры коварны, хитры и оборотней не любят. Нет никаких гарантий, что такой вот блондин с нахальным взглядом при первой же возможности не порвёт Монику на ленточки. Но Моника обожала риск.

А кроме того, этот вампир ей нравился. Было в нём что-то... соблазнительное.

Оставался только один нюанс, который пропустить было никак нельзя:

– А ножкой, к твоему сведению, я вовсе и не топала. Когда я топаю ножкой, это по-другому выглядит. Вот так!

Одним лёгким движением Моника подняла до колен рясу и выставила вперёд ножку – в ажурном чулке. Демонстративно потопала ею, стуча каблучком туфли о камешек. И позволила чёрной рясе упасть обратно, будто опустила театральный занавес.

– Вряд ли ещё кто-нибудь из священников или монахов гуляет один ночью, – перешла она на деловой тон.  – Значит, будем выманивать их из клуатра. Например, я могу стучать в боковую дверь и слёзно звать на помощь. По идее, должны открыть. И тут ты его схватишь! Правда, необязательно, что откроет именно священник. Но всё равно – дверь-то уже будет открыта. А внутри священники точно есть.

План был совершенно непродуманный, но Моника считала, что подробности можно решить по ходу дела.

– И кстати, – добавила она, – а как тебя, собственно говоря, зовут?

0

11

В одном Даниэль точно не ошибся: ножка была что надо. Очевидно, и все остальное под этой рясой – не хуже.
А вот план, скажем прямо, никуда не годился. На крики и слезный зов о помощи – полагал Даниэль – выскочит не один каноник. А устраивать здесь кровавую бойню всё же не следовало. Не сегодня.

С другой стороны, если уж толстенький патер вышел ночью в сад, очевидно, он предполагал как-то вернуться. И учитывая, что пошел он на встречу с женщиной, едва ли кого-то об этом предупредил. Стало быть, ушел  тайно. А значит, либо у него при себе ключ, либо где-то тут имеется незапертая дверь.

Тихо влезть внутрь и так же тихо выволочь кого-нибудь наружу – это, пожалуй, казалось более перспективным.

Начнем с ключа. Сантес присел над священником и принялся обшаривать его одежду.

– Меня зовут Даниэль, – сказал он, не прерывая своего занятия. – А тебя?

Отредактировано Даниэль Сантес (2016-06-01 23:53:14)

0

12

– А я Моника, – ответила девушка. Она отметила, что Даниэль не назвал своей фамилии, но её это не смутило. На одну ночь сойдёт и так. А потом… если надо будет выяснить, кто такой этот вампир, Моника выяснит. В этом она ни капли не сомневалась.

«Даниэль… По-нашему был бы Данош», – подумала Моника, припомнив родной венгерский. Хорошее имя. Ну, если не вымышленное, само собой.

– У него ещё в рукавах сутаны внутренние карманы есть, – поделилась она, наблюдая, как вампир потрошит одежду отца Бенсона, – чтобы удобнее было пожертвования складывать. И на шее, на цепочке, серебряный образок… Бери всё! Пускай он, когда очнётся, подумает, что на него напали грабители! Ведь так будет лучше, правда? А ещё можно его связать. Но мне нечем… хотя, это можно сделать его собственным поясом…

Она скептически посмотрела на пояс. М-да, вряд ли таким поясом удастся кого-то крепко связать. Но это и к лучшему – священник сможет освободиться сам и будет чувствовать себя героем.

Даниэль тем временем вытащил у отца Бенсона платок, маленький флакончик с духами, несколько монет, ключ и сложенную в несколько раз, потёртую на сгибах бумажку. Видимо, записку.

– Дай посмотреть, – заинтересовалась Моника.

0

13

Даниэль развернул бумагу и пробежал ее взглядом –  стройные столбцы чисел. Немаленьких чисел. Впрочем, если вдуматься, не вполне стройные... Он чуть приподнял бровь. Усмехнулся.

–  На, держи. – Даниэль протянул записку Монике и снова  занялся святым отцом. Снял с шеи образок.  С пальцев – пару золотых колец. Да и денег нашлось немало.

Даниэль сунул находки в карман. Он избавится от них при первой же возможности. Чужие вещи – ненужная улика. Сантес оглянулся на Монику. Та с недоумением вертела в руках записку и хмурила брови.  Даниэль снова усмехнулся. Да, не имея нужного навыка, разобраться непросто.

–  Вязать его не стоит, –  сказал Даниэль. – Очухается – поднимет шум. К тому же, если он не дурак, то поймет, что обычным грабителям не было бы нужды его связывать. Заподозрит что-нибудь… Тебе оно надо?.. У тебя ведь, как я понимаю, с ним еще дела.

Он слегка похлопал святого отца по щекам и когда тот едва начал приходить в себя, нежно и сильно надавил под ухом. Патер снова обмяк.

–  Часа полтора у нас есть, – сказал Даниэль, затаскивая неподвижное тело поглубже в заросли. – Успеем.

0

14

Ну, не стоит вязать – значит, не стоит. Моника не держалась за свою идею. Она без проблем готова была уступать в мужчинам в мелочах, если в крупных делах мужчины поступают так, как ей надо.

А Даниэль пока делал именно то, чего Моника от него хотела. Например, вот, согласился оставить отца Бенсона в покое. И дал ей записку, когда она попросила.

Вот только записка эта была Монике непонятна. Цифры какие-то… то ли шифр, то ли упражнения счетовода. Или математика. Левый край страницы был оторван – возможно, разгадка крылась там? Но вампир, кажется, нашёл разгадку и так. Уж очень выразительно он усмехался.

– Даниэль, – ласково сказала Моника, когда вампир затащил тело священника под куст, – ведь ты умный, вот объясни мне: а что это за цифры?

Рассудив, что получить ответ она может и по пути, девушка сделала несколько неслышных шагов в сторону собора. Моника хорошо представляла себе устройство этого громадного здания. Слева и сзади к боковой стене собора пристроен внутренний дворик, обрамлённый галереей с арками. Он называется клуатр. Под галереями есть проходы в кельи, кладовые, трапезную; а в северном углу двора есть каменная лестница наверх, на второй этаж – там тоже кельи. Попасть в клуатр можно как через боковой неф храма, так и через отдельную дверь во внешней стене галереи, с левой стороны…

Правда, Моника не знала, в какой келье кто ночует, но какая разница? Даниэль же сказал, что ему сойдёт любой святоша.

0

15

Кошечка снова стала ласковой. Пожалуй, даже слишком. Оно и понятно: ей занадобилась помощь.

– Почем тебе знать, умный я или глупый? – Даниэль снова усмехнулся. – Ты ж меня видишь в первый раз.

Он двинулся следом за Моникой, прислушиваясь и поглядывая по сторонам.

– Впрочем, тебе повезло, – весело продолжал Даниэль. – Умный или дурак, но в таких вот циферках действительно разбираюсь. Это лист из бухгалтерской книги. И, судя по цифрам, дебет с кредитом там не сходится. Или, проще говоря, кто-то сильно напортачил с финансами.

Поэтому, надо полагать, лист и вырвали. Денежные суммы, о которых шла тут речь, были немаленькие.

Между тем, они приближались к собору. Тяжелая громада здания надвигалась на них, закрывая звезды. Моника уверенно топала вперед, словно ходила здесь каждый день. Впрочем, может, так оно и было?..

– Надеюсь, ты знаешь, куда идешь? – сказал Даниэль. – Я полагал, нам нужно найти дверь, которую открывает ключ святого отца. А он вряд ли вышел через парадный вход...

0

16

Кто-то напортачил с финансами? Интересно! И если лист из бухгалтерской книги выдран, то, очевидно, кто-то хотел это скрыть! А зачем этот лист отцу Бенсону? Либо он раскрыл чужие финансовые махинации и хотел уличить или шантажировать виновника, либо эти махинации были его собственными. И если он хотел скрыть собственные преступления… тогда у Моники появлялось оружие против священника! На случай, если её женских чар окажется недостаточно для получения информации из архива. Всегда полезно иметь запасной вариант, не так ли?

– Спасибо, Даниэль! – девушка спрятала записку в складках своего одеяния и послала вампиру чарующую улыбку. Возвращать бумажку она, разумеется, и не подумала. – Ты очень умный, даже не сомневайся. Я такие вещи чувствую интуитивно, а женскую интуицию не обманешь.

Моника уверенно шла к собору, прислушиваясь, тем не менее, к тому, что происходит у неё за спиной. Вдруг вампир решит напасть неожиданно? Моника в любой момент была готова отпрыгнуть.

- Надеюсь, ты знаешь, куда идешь? – спросил вампир. – Я полагал, нам нужно найти дверь, которую открывает ключ святого отца. А он вряд ли вышел через парадный вход...

– Через парадный, именно через парадный, – тихо рассмеялась девушка. – Через парадный вход в собор, о да! Но не ради тожественности, а потому, что так проще. Понимаешь, на ночь все двери запираются, и ключи у аббата. Но иметь ключ от собора отцу Бенсону положено по долгу службы! Вот он через и шмыгает сперва в собор, а оттуда уже на свободу. Дверные петли смазаны хорошо, открываются тихо. Опять же, если священника увидят идущим из кельи в собор, всегда готово оправдание: помолиться, мол, он желает среди ночи перед алтарём! Дело богоугодное!

0

17

Видимо, он не ошибся: оборотница и правда частенько тут бывала. И толстенького патера обработала знатно. Интересно узнать: зачем?..

– По всему видать, – сказал Даниэль, – святой отец тебе доверяет. Еще бы: столько всего рассказывает! Что где расположено, да что как запирается, да как именно он выходит погулять по ночам… Надо думать, вы с ним добрые друзья. А ты собралась его шантажировать. Ай-ай-ай, как нехорошо.  – Он рассмеялся. А потом продолжал:

– И кстати об этом. О том листочке с циферками, который ты так ловко и ненавязчиво припрятала. Там речь идет о больших деньгах. И листочек, поэтому, может быть падре очень дорог… во многих смыслах этого слова. Посему, я бы не советовал тебе заниматься шантажом. Как бы не вышло боком…

Густые заросли заканчивались. Теперь предстояло преодолеть пустое пространство между кустами и храмом. Даниэль замолчал. Остановился и прислушался, глянул по сторонам. Но кругом было  тихо и безлюдно. Похоже, никто, кроме незадачливого святого отца не вышел нынче ночью погулять по аббатству Сент-Олбанс.

Ну, за исключением одного оборотня. И одного вампира.

+1

18

- Я бы не советовал тебе заниматься шантажом. Как бы не вышло боком…

- Ой, Даниэль, – в восторге прошептала Моника, – какой ты заботливый!

Настолько заботливый, что просто не верится. А к тому же ещё и умный. И красивый. И – Моника прекрасно это видела – ироничный. Невероятное сочетание достоинств!  Вампир явно заслуживал того, чтобы познакомиться с ним поближе…

Правда, Моника отдавала себе отчёт, что если Даниэль действительно умён, такое сближение может оказаться опасным и для неё лично, и для всей стаи. Вампиры и оборотни слишком долго были врагами.

«И вожак тоже будет недоволен, – предсказала про себя Моника, – дескать, а вдруг я во сне выболтаю наши тайны? А какой там сон, с вампирами разве уснёшь… Но в чём-то он прав: у вампиров может найтись много способов вытягивать из смертных интересные сведения».

Из этого напрямую следовало, что отца Бенсона придётся убедить (или заставить – тут как пойдёт) предоставить ей информацию из архивов как можно скорее. Не позже чем завтра. А получив информацию, священника нужно убить. Жалко, конечно – хотелось бы использовать его и дальше, – но сохранение в тайне поиска, который она ведёт, важнее!

Меж тем заросли кончились. К тёмной в ночи громаде собора оборотень и вампир проскользнули неслышно – двумя быстрыми тенями. Вдоль стены пробрались ко входу, поднялись по ступеням. Вампир открыл дверь.
Внутри было темно. Несколько горящих лампад освещали алтарь, но клирос, хоры, галерея и прочее терялись во мраке. Пахло ладаном и воском.

«Какая романтическая обстановка, - оценила девушка, - в самый раз для занятий любовью… Но не рано ли начинать любовные игры с этим вампиром? Мы ещё мало знакомы. Вот после охоты… после охоты будет в самый раз».

0

19

Войдя в собор, Даниэль тщательно запер за собой дверь. Как знать: может быть, все же, кто-то еще гуляет тут по ночам. И открытая дверь насторожит его. А поднимать шум не входило в планы вампира.

Собор вновь стал действовать совсем недавно: всего два десятка лет назад. Именно тогда в Англию вернулась католическая церковь, ликвидированная здесь еще во времена Реформации. Зданиями аббатства веками пользовались англикане, переделав здесь все на свой лад. Потом аббатство стояло пустым и заброшенным. А после вернулись католики – и переделали все обратно.

Даниэль не бывал тут с тех пор – и не слишком хорошо представлял, как теперь все устроено. Он осмотрелся по сторонам, отыскивая взглядом проходы во внутренние помещения.  Впрочем, Моника, кажется, здесь отлично ориентируется. И вдобавок – обещала помочь ему отыскать ужин.  Вот пусть и ведет…

– И где…  – начал Даниэль. И замолк. Потому что услышал в глубине храма шаги.
Два человека. И они явно направляются сюда.

Черт побери! Даниэль досадливо поморщился. Похоже, он поспешил с выводами: гуляющих по ночам здесь гораздо больше, чем показалось вначале.
Люди приближались. 
– Сюда идут, – прошептал Даниэль. Впрочем, оборотница наверняка и сама уже слышала шаги. – Спрячемся и переждем, пока они не уберутся.

Ухватив Монику под локоть, он потянул девушку за собой и быстро затолкнул ее в исповедальню. Вошел следом и закрыл дверь – как раз вовремя, чтобы остаться незамеченным.

0

20

В исповедальне было тесно. Моника с полным правом  считала себя стройной девушкой, да и Даниэля толстяком назвать было трудно, но всё-таки маленькая кабина создавалась в расчёте на одного. К тому же очень мешала скамеечка для коленопреклонений, упирающаяся девушке в голень. Моника повозилась, стараясь не создавать шума и тем не менее найти для себя удобное положение. Нашла. В этом положении её бедро упиралось вампиру в самую интимную часть тела, а бюст крепко прижимался к его груди. Зато скамеечка перестала беспокоить.

Шаги меж тем приблизились, послышался разговор. Один из собеседников  страдал лёгкой одышкой – видимо, был полноват. А у второго был чёткий, сухой, похожий на шелест увядших листьев  голос.

– Осторожно, здесь стулья, – предупредил одышливый.

– Я знаю, – отозвался его собеседник.

– Ты кому-нибудь ещё говорил об этом?

– О стульях?

– Нет! Об этих… богомерзких созданиях. И об их вожаке!

– Пока никому. Я не был уверен. Теперь скажу. И ты скажи.

– Я? Мне – пойти к магистру Ордена охотников? Ты меня кем считаешь? – возмутился тот, кто страдал одышкой.

– К нашему главе я схожу сам. Тебе надо к архиепископу.

– Чтобы он счёл меня фантазёром?

– Боишься насмешек?

– Я? Я боюсь, что это всё равно ни к чему не приведёт! Сейчас девятнадцатый век! Весь клир старается идти в ногу со временем и смеётся над бабушкиными сказками. А оборотни для них – это именно бабушкины сказки.

При упоминании об оборотнях Моника напряглась, как напрягается перед прыжком рысь, сидящая в засаде. Очень хотелось выскочить и начать убивать, и сдерживало только желание послушать дальше – может, скажут ещё что-нибудь интересное?

0

21

Первые несколько секунд Даниэль слушал разговор людей лишь краем уха, занятый более интересными мыслями. Связанными с близостью девушки. Непосредственной, так сказать, близостью.

Однако с каждой новой репликой диалог за дверью исповедальни становился все более и более любопытным.
Жизнь в аббатстве Сент-Олбанс явно была насыщенной и разнообразной.

Ай да святоши, – подумал Даниэль. – Пока один привечает оборотня, другой сговаривается против них с охотником. Правая рука не знает, что делает левая?.. Ну, при условии, конечно, что толстенький патер Бенсон действительно благорасположен к Монике. А не готовит ей хитрую ловушку. Такой вариант тоже не следовало сбрасывать со счетов.

…И, кажется, больше не надо искать ужин. Ужин пришел сам. Как только охотник уберется восвояси, можно будет закусить его одышливым спутником. Даниэль понадеялся, что это священник… но, впрочем, монах тоже сойдет. Если он внезапно исчезнет, знающие люди, скорее всего, свалят это на оборотней. Вампиров никто подозревать не станет, ибо – какие к тому основания?

Все складывалось как нельзя более удачно.

0

22

– Оборотни убивают людей. Будешь сидеть сложа руки? – ронял фразы чёткий и сухой голос.

– Ну, ладно… – пошёл на попятную второй голос, одышливый. –  Ну, я схожу… А что дальше? Даже если Его Преосвященство мне поверит… ну, что он может сделать?

– Предупредить паству. Бедняки суеверны и доверяют ему. Они помогут.

– Эх, ничего ты не понимаешь… – вздохнул невидимый священник. – А репутация нашей Церкви? Надо учитывать, что скажут в Риме!

– Гибнут люди. Тебе это нравится?

– Нет! Схожу я, схожу. Я же сказал тебе уже!

– Правильно. Уничтожим Гвинблейда и его тварей.  Вместе мы справимся.

Одышливый священник только вздохнул.

– Бывай, – коротко уронил охотник.  – Запри за мной.

– Ну… это… Благослови тебя Господь…

«Нет уж, так просто ты отсюда не уйдёшь!» – вскинулась Моника. Отпускать охотника, разнюхавшего имя вожака стаи… притом что вожак совсем недавно сменился!.. отпустить того, кто готов ради борьбы с оборотнями поставить на уши не только братьев-охотников, но и простых людей? Да ни за что!

Конечно, рано или поздно охотники разузнают, кто новый вожак стаи. Но всё-таки пусть это будет поздно, а не рано! Чем позже – тем больше Чарльз утвердится в правах вожака и тем меньше шансов  взять над ним верх.

– А вот хренушки вам, – тихо пробормотала Моника, протискивая руку между стенкой и бедром Даниэля, чтобы дотянуться до двери исповедальни и распахнуть её.

0

23

Охотник не ответил. Резко замолк – и все походило на то, что до него донеслись возня и тихий возглас в исповедальне.
Только этого не хватало!
Пауза затягивалась.
– Что такое? – проговорил одышливый.
– Здесь кто-то есть, – отозвался сухой голос.
– Тише! – прошипел Даниэль Монике в самое ухо. Но оборотница рвалась наружу. И явно не собиралась сдаваться без боя.
– Кому здесь быть в такое время?
– Я что-то слышал, – настаивал охотник. – Какой-то шорох.
Моника резко дернулась, пытаясь вырваться. Гибкая и ловкая, как любая кошка, она протиснулась мимо Даниэля, стремясь распахнуть дверь и выскочить из исповедальни.
– Должно быть, крысы.
– Крысы?.. – В голосе охотника явственно прозвучало сомнение.
Сумасшедшая девка! Она и правда собирается устроить тут бойню и перебудить весь храм?!

Даниэль перехватил Монику за талию и прижал к себе. Она снова рванулась. Конечно, в силе она уступала вампиру, и все же сил ей было не занимать. Второй рукой он ухватил оборотницу за зад. Поведение, отнюдь не достойное истинного джентльмена… но сейчас было не до приличий.

– Да тише же! – прошептал Сантес. И поймал яростно-возмущенный взгляд. Кошка уже не могла вырваться. Но, судя по выражению ее лица, готовилась выдать нелицеприятную реплику. Возможно, в полный голос. С нее бы сталось.
Она уже набрала в грудь воздуха, явно собираясь разразиться громкой тирадой.  И в узком пространстве исповедальни Даниэль никак не мог высвободить руку, чтобы заткнуть ей рот.  Он наклонился и приник губами к ее губам, лаская их долгим и страстным поцелуем.
По крайней мере, так она не поднимет шум прямо сейчас…

Отредактировано Даниэль Сантес (2016-06-07 12:33:37)

0

24

– Тише! Да тише же! – шипел Даниэль. Интересно, как он себе это представляет? Моника должна выплыть из исповедальни бесшумно, печально, и начать убивать в темпе медленного вальса?

Но только девушка собралась прямо и нелицеприятно объяснить вампиру своё мнение на этот счёт, как он поцеловал её прямо в губы. «Невероятное нахальство! Но… в сущности… если вдуматься… охотник ведь может немного и подождать…» – подумала Моника и пылко ответила на поцелуй.

А потом и ещё на один.

Охотник, меж тем, ждать не собирался. Неизвестно, услышал ли он возню в исповедальне, и если услышал, то как именно её истолковал, но после паузы  Моника уловила сухой смешок, похожий на треск сломанной ветки, и слова:

– Пойду. До встречи.

– Да-да, – отозвался одышливый собеседник, – до встречи…

«Ещё минуту, – думала Моника, обнимая Даниэля, – ещё одну. И вперёд».

Шаги отдалились в сторону входной двери. Звякнули ключи.

«Ну, ничего, – подумала Моника, – я успею его догнать!» Жарко прошептала Даниэле в самое ухо:

– Последний разок, и выходим!  – и снова поцеловала вампира.

0

25

Поцелуй затянулся. Но Даниэль не возражал. Во-первых, потому что не стоило обнаруживать себя, пока охотник не отойдет подальше от храма. А во-вторых, потому что… потому что не возражал. Монашеская ряса, облачавшая девушку, оказалась не такой уж и плотной. А под ней – на ощупь – было не слишком много одежды. Всего ничего. И Моника ничуть не возмутилась, когда Даниэль стиснул ее упругий зад. Напротив – только сильнее прижалась к нему. А еще красотка-оборотница знала толк в поцелуях, о, да!

Он оторвался от ее губ и – с некоторым сожалением – выпустил кошку из своих объятий.

– Идем, – шепнул он. Толкнул дверь исповедальни и выскользнул наружу. Святой отец  – теперь стало ясно, что это священник – уже запер дверь и направлялся по центральному проходу в сторону алтаря. Высокий, плотный и краснолицый, он явно злоупотреблял здоровой пищей. Которая, как бы ни была «здорова», не идет впрок, если не знать меру…

Не обладая тонким слухом натренированного охотника, патер и не заметил, что дверь исповедальни приоткрылась. Даниэль неслышно прошел вдоль ряда скамеек и оказался за спиной у святоши. Быстро и резко ударил ребром ладони по шее, в основание черепа, и подхватил обмякшее тело. Ужинать прямо в соборе – учитывая всех, гуляющих тут по ночам – было бы неразумно. А вот перекусить среди живописных кустов – иное дело.

Даниэль протянул Монике ключ и вскинул неподвижное тело на плечо.
– Открой дверь, будь добра, – сказал он, – и запри за нами. Ужин для меня мы – так или иначе – нашли, а посему сочтем, что сделка состоялась. Патер Бенсон всецело твой. 

Ну, может быть, не столь уж всецело, – подумал он. – Придется потом разыскать толстенького святошу и малость покопаться у него в голове, дабы понять, что он знает.

Но, в любом случае, это случится не сию секунду. 

А сейчас… пока что… можно отдаться очарованию ночи.

Отредактировано Даниэль Сантес (2016-06-06 00:16:40)

0

26

Даниэль настолько быстро и умело вырубил преподобного отца, что Монике вообще не пришлось участвовать в нападении. В целом неудивительно: обычный человек вампиру, конечно, не конкурент. Но обидно: Моника обещала Даниэлю помощь, а помочь-то оказалось как раз и нечем. Если бы для охоты надо было проникать в клуатр, искать нужную келью – тогда да, тогда таланты оборотницы пригодились бы. А так…

«Ну, я зато могу поаплодировать и повосхищаться,  – подумала неунывающая девушка. – Подвиг героя ценен вдвойне, если совершён на глазах прекрасной дамы!»

И, стремясь честно выполить свою часть договора, Моника кинула на вампира долгий восхищённый взгляд, взмахнув для убедительности ресницами.  Аплодировать не стала: и без того достаточно пошумели.

Отворив дверь и затем аккуратно заперев за Даниэлем с его ношей, Моника спрятала ключ в карман. Ещё пригодится.

– Ужин для меня мы - так или иначе - нашли, а посему сочтем, что сделка состоялась. Патер Бенсон всецело твой, – сказал вампир. 

– Даниэль, с тобой так приятно иметь дело! – почти промурлыкала Моника.  – И не только дело!  Всё остальное тоже приятно. Продолжим?  Только я сейчас отлучусь на минуточку, убью охотника и вернусь, ага?

Судя по запаху, который оборотница чувствовала совершенно отчётливо, охотник пошёл не к дороге, а к небольшому перелеску… непонятно, зачем, но, может быть, он именно там привязал лошадь – чтобы не вызвала подозрений, оказавшись на виду.

Отредактировано Моника Надь (2016-06-06 00:30:32)

0

27

Даниэль свалил неподвижное тело в заросли и выпрямился, глянув на Монику.

– А ты раньше убивала охотников? – спросил он, как бы между прочим.

Принимая во внимание все произошедшее, Даниэль не мог отделаться от мысли, что оборотница склонна к неоправданному риску. И к действиям… не всегда хорошо обдуманным. Сантес такого не одобрял. И все же… несмотря ни на что, Моника ему нравилась. Пожалуй, будет жаль, если охотник ее убьет.

Но напрямую предлагать свою помощь тоже не стоило. С Моники сталось бы возмутиться и убежать в туманную даль: доказывать, что она со всем способна справиться сама. Да и потом: что Даниэль знал о ней? Возможно, так и есть.

Тем не менее, не спросить он не мог. Но попытался, чтобы вопрос прозвучал как можно более невинно. Словно бы он задавал его просто так – чисто из любопытства…

0

28

– Убивала, – ответила Моника честно, умолчав, впрочем, о том,  что убитые ею охотники были довольно молодыми и явно не самыми опытными из всей охотничьей братии.

Девушка понимала, что рискует, собираясь напасть на этого типа с чётким и суховатым голосом. Но это был только её риск.  А вот если охотник действительно добьётся того, что католические священники натравят людей на оборотней – тогда это будет опасно для всей стаи.

Монику многие считали легкомысленной, и, действительно, она ко многим вещам относилась легко. Но не к благополучию своей стаи и лично Чарльза Гвинблейда. Почему? Она и сама точно не знала. «Видимо, этот вожак послан мне Богом, – пожимала Моника плечами всякий раз, когда доводилось об этом задумываться; и добавляла,  – знать бы ещё, за какие грехи…»

Но так или иначе… Охотник и священник – судя по их разговору, пока единственные люди, кто знает, что Гвинблейд стал новым вожаком, – должны были замолчать. Священника убьёт на ужин вампир. А убить охотника должна она, Моника – больше некому…

– Я бы позвала тебя с собой, – сказала она просто, встретив взгляд Даниэля, – но ведь он собирается драться с оборотнями. А ты вампир. У вампиров свои расклады, вам может быть выгодно, что охотники начнут нас бить. Я не могу просить тебя пойти против своих. Нечестно это.

«И не очень выгодно с политической точки зрения», – добавила она про себя.

Долго говорить не было времени. Каждая минута была сейчас на счету: охотника надо было брать в безлюдном леске, вдали от посторонних глаз. А то вдруг он потом вскачет на лошадь и унесётся, а на дороге – кто знает? –  даже ночью возможны неожиданные попутчики… меж тем как Монике лишние свидетели не нужны.

0

29

Настроение кошки вновь разительно переменилось. Но Даниэль уже начал к этому привыкать.  Немного удивляло другое – то, что Моника на сей раз не попыталась извлечь пользу из его присутствия. Хотя, кажется, была в принципе не против.

Сантес откровенно сомневался, что даже если охотники сосредоточатся на оборотнях, это отвлечет их внимание от вампиров. Уж слишком сильно и яростно эти люди ненавидели нежить. Но в общем и целом Моника права: беды оборотней, скорее, на руку вампирам. Как и наоборот. По крайней мере, если речь не идет о некоторых отдельно взятых оборотнях. И некоторых отдельно взятых вампирах.

Даниэль помедлил пару секунд, раздумывая. Оборотнца и впрямь была ему симпатична. И он и впрямь огорчился бы, узнав, что с ней случилась неприятность, но… В конце концов, это ее война. А его ожидает чудесный ужин – и уж на сей раз никто не помешает насладиться им сполна.

– Ну, тогда удачи в бою, – сказал он Монике.

В конце концов, она, кажется, вполне уверена в себе. А он… просто будет держать ухо востро. Так, на всякий случай.

0

30

Моника сделала вампиру прощальный жест ручкой и бросилась по следу охотника.

Она спешила и, как оказалось, спешила не зря: успела до того, как охотник с сухим голосом сел на коня. Но он был не один – с ним были ещё двое людей!

А коней так и вовсе шесть…

Тот, кто говорил со священником в храме – оборотница узнала его по запаху,  – оказался высоким и худощавым. На нём была свободная куртка, какую обычно носят мастеровые (острый глаз Моники различил под курткой револьверы), через плечо сумка со множеством карманов – якобы для инструментов… но девушка догадывалась, что за инструменты у него там. Орудия убийства её и ей подобных, вот что!

Двое его спутников были одеты как простые крестьяне – казалось, это пастухи, которые вывели коней в ночное. Однако Моника была уверена, что никакие это не пастухи. Да и лошади у них не крестьянские!

Трое против одной – отвратительный расклад. Моника подумала, что, пожалуй, атаковать не стоит. Может же девушка и передумать, верно? Вместо того, чтобы драться, она, пожалуй, проводит этого охотника. До дома. А потом быстренько наведёт на него Гвинблейда и других бойцов из стаи.

Один «пастух» уже сидел в седле, второй собирался садиться. Моника притаилась за кустом бузины. Охотник в куртке мастерового, держа свою лошадь под узцы, вытащил из кармана фляжку, отвинтил зубами колпачок и щедро плеснул на землю какой-то остро пахнущей жидкости. Оборотница не удержалась и чихнула…

… и тут же поняла, что отступать некуда – всё-таки придётся драться. Во-первых, Моника этим чиханьем только что себя выдала. А во-вторых – даже если бы удалось убежать и спастись, – шансов найти охотника в Лондоне уже не было никаких. Мерзкий острый запах напрочь отбивал обоняние!

Быстро, со всей быстротой, на которую была способна, Моника вскочила и метнулась к ближайшему человеку – «пастуху», ещё не успевшему сесть на лошадь. Прыгнула. Во время прыжка замахнулась, и её рука – изящная ручка с любовно ухоженными ноготками – изменилась, становясь лапой с острыми когтями. «Пастух» поймал удар этой лапы прямо в лицо; вообще-то Моника хотела рвануть ему горло, но человек не вовремя начал пригибаться. Ну ничего, и так сойдёт: один из когтей попал в глаз. Глаза больше не будет…

Не останавливаясь, не нанося второго удара, оборотница скрылась в кустах – благо кустов тут было много. Встречались даже поваленные деревья. Подходящее место, чтобы играть в кошки-мышки. Если повезёт, удастся расправиться с противниками по одному. Но это – если они начнут её преследовать, а не ускачут. И если не поднимут тревогу. И если не подстрелят серебряной пулей. И если не сумеют зажать её тут с двух сторон.

Если, если, если…

0

31

Оборотница исчезла в зарослях, и Даниэль обратил взгляд на священника. Он лежал на спине среди кустов. В соборе Даниэль ударил его не слишком сильно, и святой отец уже постанывал, помаленьку приходя в себя. Сантес наскоро обшарил его, но не нашел ничего интересного. Ключ от собора прибрала Моника. Впрочем, у Даниэля остался второй – имущество патера Бенсона. И Сантес намеревался его сохранить. Никогда не знаешь, что пригодится…

Он еще раз оглядел святошу. Краснолицый, полнокровный… Ужин будет что надо.
Словно услышав мысли вампира, священник открыл глаза. И уставился на Сантеса испуганно-недоуменным взглядом.
– Доброй ночи, – сказал Даниэль. И улыбнулся. Он знал, что человек увидит в лунном свете блеск быстро удлиняющихся клыков. И все поймет. То, что он не успеет крикнуть – даже если попытается. И то, что жить ему – от силы несколько минут…

Даниэль обожал играть с едой.
И сильно недолюбливал католическое духовенство...

Взгляд человека переменился. Прежде удивленный и испуганный – теперь он стал ненавидящим.
– Нежить! – священник не произнес, а словно бы выплюнул это слово. – Дьявольское порождение!
– Оно самое, – кивнул Даниэль. Он по-прежнему улыбался. – Незавидная участь, верно? Погибнуть от рук дьявольского порождения… да еще и без покаяния… Да еще и так бесславно: превратившись в ужин.

Священник дернулся, словно пытаясь вскочить. Но, конечно, смертному было не тягаться с вампиром в силе и скорости. Сантес ткнул его кулаком в грудь, прижав к земле.

– Я вам даже немного сочувствую, святой отец, – нежно проговорил Даниэль. – Но к несчастью –  к вашему несчастью – я так чертовски голоден…

Священник не ответил. Он больше не пытался дергаться. И даже не попробовал крикнуть, чтобы позвать на помощь. Вместо этого – просто отвернулся от вампира, обратив взгляд к небу.
– Pater noster, – негромко начал он, – qui es in caelis…

Даниэль не дал ему закончить. Резко навалившись на священника, он вонзил клыки ему в шею.

На вкус кровь и впрямь оказалась отменной.

Отредактировано Даниэль Сантес (2016-06-07 12:40:17)

0

32

Скрывшись из виду, Моника первым делом скинула рясу и туфли, оставшись в нижнем белье. Длинное и плотное облачение церковного служки совершенно не подходило для того, чтобы быстро прыгать по кустам. Нижние юбки – другое дело: они, конечно, тоже цепляются за что угодно и путаются в ветках, но батист и кружева мгновенно рвутся и потому не замедляют движения.

Оборотница прислушивалась, но как ни старалась, не смогла уловить ни единого слова. Ни ругательства, ни короткого приказа. Шорох, шебуршание, невнятные шаги – и всё. Ни ругательства, ни короткого приказа. Люди не могли не общаться между собой, но делали это, видимо, как-то иначе… жестами? взглядами?

«Видно, тут слаженная команда, – подумала Моника. – Жаль. Это усложняет дело…»

Моника проползла под ветвями остролиста (колючий, зараза!) и выглянула. Ситуация возле лошадей выглядела следующим образом: раненый «пастух» скорчился на земле, товарищ перевязывал ему голову. Девушка оценила, что разместились они так, чтобы кони прикрывали обоих от атаки из леса. 

Третьего – того самого охотника, который разговаривал со священником в храме – нигде не было видно.
Куда он мог деться?

И тут же раздался выстрел. Дёрнулись ветки куста, на который девушка небрежно кинула свою рясу.  Охотник обманулся, приняв одежду за человека? Возможно. Но так или иначе, звук выстрела дал понять Монике, где находится противник. Она метнулась туда, оставив колючим веткам ещё несколько лоскутков батиста…

… «В бой я пойду в корсете и обрывках нижней юбки с бантиками… Это будет дополнительная психологическая атака!»…

… Моника прыгнула – но охотник уже переместился на пару метров влево. И выстрелил – практически в упор. Гад! Моника успела уклониться в последнюю секунду. Теперь оставалось только кинуться вперёд и вцепиться охотнику в горло, пока он не успел взвести курок!

Они сцепились, сплелись клубком, покатились по земле. Оборотница была сильнее обычного человека, но и противник её на этот раз попался достойный: сильный, тренированный, умеющий драться мужчина.

Исход схватки виделся неоднозначным.

0

33

Покончив с ужином, Даниэль – как и всегда после хорошей порции крови – ощутил прилив сил и бодрости. 

Нужно прибраться, – подумал он, покосившись на мертвого священника.

Здесь неподалеку – буквально в четверти мили от аббатства – располагалось озеро. Даниэль знал там отличное место, где возле берега сразу глубоко, а на дне – слой ила в человеческий рост. Очень кстати, на том же берегу стоят остатки какой-то древней руины,  из которой не трудно выковырять пару валунов. Привязать их к трупу – и похоронить тело в озере навеки. Пару лет назад Даниэль уже упокоил там церковного служку, которым закусил в такую же дивную ночь летнего солнцестояния.

Вдвоем им будет веселее, – мысленно усмехнулся он. – Нет, даже втроем. Ведь охотника имеет смысл утопить там же.

...Интересно, как дела у Моники? Не то чтобы Даниэль волновался, просто… Просто интересно.
Надо бы пойти взглянуть. Из чистого любопытства… И заодно убедиться, что кошка припрячет труп. С нее, пожалуй, станется бросить мертвеца у всех на виду…  А это не дело.
Правда, оборотницу еще предстоит найти. Она убежала отнюдь не в сторону главной дороги…  Но, в сущности, окрестности Даниэль более-менее знал.

Я только взгляну, – подумал он. И тут ночную тишину разорвал грохот выстрела.

Даниэля сорвало с места, словно порывом ветра. Он и сам не понял, как это вышло: только что он сидел на земле, спокойный и благодушный – и вот, уже бежит, перепрыгивая через кусты ежевики и смородины. Бежит, со всей скоростью, доступной вампиру. Туда, где послышался звук.

Ахнул второй выстрел. Совсем близко. Сантес притормозил и слегка отклонился от курса, не желая с разгону вылететь под пули.

Откуда-то слева, из-за переплетения зарослей, доносились возня и треск ломаемых веток. Испуганно всхрапнула лошадь… А еще Даниэль услышал человеческие голоса. И торопливые шаги.

Он выглянул из кустов. Двое людей. Одеты как простые крестьяне, но один – с окровавленной и наскоро перевязанной головой. И у каждого по револьверу.  Мужчины быстро – почти бегом – направлялись к зарослям, откуда раздавался шум драки.

Вот дьявольщина!

Даниэль быстро и бесшумно обогнул мужчин, заходя им за спину – и кинулся на охотников. Схватив одного за волосы, резким, сильным движением дернул его голову назад, ломая шейные позвонки.
Второй оказался прыток. Не ожидая нападения, тем более – нападения сзади, он все же успел отскочить и вскинуть револьвер.

Впрочем, больше он не успел ничего. Даниэль прыгнул из полуприседа, снизу вверх, поднырнув под руку с оружием, и ударил. Револьвер улетел в кусты. А Даниэль ухватил охотника за горло и с размаху впечатал его головой в близстоящий ясень, размозжив затылок.

Мертвое тело еще не успело упасть, а Даниэль уже повернулся и шагнул в сторону зарослей.

Отредактировано Даниэль Сантес (2016-06-19 01:10:06)

0

34

Моника изменила зубы на клыки. Она хотела вцепиться охотнику в глотку, но тот прикрылся рукой. У него был наруч из толстой кожи, пропитанный какой-то дрянью: рот заполнился горечью, как будто Моника хватанула желчи. Оборотницу чуть не стошнило, и она пропустила болезненный удар в бедро –  мышцу свела судорога. Охотник, крутанувшись угрём, вывернулся.

Оба вскочили. Охотник вскинул револьвер, который так и не выпустил из руки. Щелкнул курок. На счастье Моники, её неожиданно для неё самой подвела сведённая нога; девушка повалилась вперёд и с размаху впечаталась противнику плечом в живот. Охотник и оборотень снова повалились на землю. Моника вцепилась в мужчину, рвала когтями его одежду, силилась добраться до горла… Охотник всё-таки выстрелил, прижав револьвер к телу противницы, но Моника  как раз в этот момент совершила рывок и вцепилась клыками мужчине чуть выше воротника рубашки – дуло скользнуло, и серебряная пуля пошла не в сердце, а лишь вкось по ребрам. В следующее мгновение охотник коротко и сильно ударил девушку в висок. Но Моника успела прокусить артерию, и то, что голова мотнулась в сторону и болезненно заныла, уже не могло ничего изменить…

Охотник дернулся раз, другой, – Моника снова приникла к его горлу, – потом больше не шевелился.

Кровь смыла отвратительный привкус во рту. Оборотница тихо зарычала – её переполняло торжество, возбуждение, азарт. Хотелось впиться зубами в теплое кровавое мясо и насладиться моментом до конца.

Однако не стоило забывать о спутниках погибшего охотника! Они могли услышать шум схватки и прийти. Моника вскинула голову, прислушиваясь, и сразу же поняла, что кто-то приближается! Но, перекатившись в сторону и припав, будто для прыжка, к земле, поняла, что это Даниэль.

О, как Моника обрадовалась вампиру! Она взглянула на него с искренней и немного шальной улыбкой (опьянение охотой ещё давало о себе знать) – улыбкой, довольно-таки необычно гармонировавшей с удлинёнными клыками и вымазанным кровью лицом.

Кровь залила также батистовую сорочку и корсет, оставляя пятна, но Моника не обращала на это внимания. Всё равно от белья осталось в основном воспоминание.

0

35

– Рад видеть, что ты жива, – сказал Даниэль. Абсолютно искренне. Особенно – принимая во внимание, что после последнего грохнувшего выстрела, он уже не слишком-то на это рассчитывал.

Впрочем, теперь, когда опасность миновала, и беспокойство уступило место облегчению, он снова перешел на слегка ироничный тон:
– Надеюсь, я не помешал твоей охоте? Может, ты хотела прикончить всех сама? Если так – извини, что влез в драку. Просто, ну, знаешь, я немного заволновался, когда понял, что их трое.

Говоря все это, он не сводил глаз с Моники. Предположения подтвердились: фигурка под рясой и правда была что надо. Это стало окончательно понятно теперь, когда из одежды на девушке оставались лишь разодранные остатки нижнего белья. А на лице оборотницы, еще не успевшей полностью вернуть себе человеческий облик, застыло выражение абсолютного и невыразимого счастья.

Даниэль всегда знал, что ночи летнего солнцестояния странны, необычны и… безумны. Но эта – била все рекорды.

0

36

– А ты их убил? Даниэль, как это необычайно мило с твоей стороны! – воскликнула Моника. Говорить с удлинёнными клыками было не очень удобно, но Моника по этой части обладала большим опытом и могла внятно разговаривать практически везде, всюду и в любой ситуации. («Хрен заткнёшь», называли эту её способность другие оборотни).

Она действительно обрадовалась, что вампир пришёл на помощь и избавил её от проблемы. То есть даже от двух проблем – тех охотников ведь двое было!

Моника по-кошачьи выгнулась, потянулась… тут же ойкнула и зафырчала: рана дала о себе знать. В драке девушка была настолько захвачена желанием победить, что почти не почувствовала боли; зато теперь…

Но всё-таки она победила! Тело охотника лежало на траве, кровь пахла призывно и одуряющее. Моника представила себе, что сейчас доберётся до тёплой сырой печёнки, и облизнулась. Уже сделала движение в сторону убитого, но неожиданно замерла и посмотрела на Даниэля:

– Ты их съел? Или ещё голодный? Хочешь, угощайся, – оборотница широким жестом указала на убитого ею охотника. – Он умер только что. Кровь свежая.

Обычно оборотни не делились добычей. Как правило. Но из любого правила есть исключения: например, младший член стаи мог уступить свой обед вожаку. А самка могла позволить есть свою добычу самцу, которого для себя выбрала.

Отредактировано Моника Надь (2016-06-14 20:55:11)

0

37

– Нет, их я не съел, – отозвался Даниэль. –  Тот священник был вполне сытный. Так что я не голоден. Но ты кушай, не стесняйся. Ты ведь еще не ужинала?..

– А после этого, – прибавил он, – надо будет тебя перевязать.

Моника была ранена, но, впрочем, не серьезно – судя по тому, как она двигалась и вела себя. Царапина. Так что сперва ужин – пока человек не остыл. Хороший кусок исходящего паром горячего мяса много вкуснее для оборотня, чем холодная плоть – это он знал. Но потом сто́ит заняться перевязкой: рана от серебряной пули будет кровоточить еще долго.

И потом,
– подумал он, – прибраться. Теперь придется топить четыре трупа. Если так пойдет дальше, скоро от маленькой горки валунов на озерном берегу совсем ничего не останется… А рыбы в озере лопнут от пережора.

Он снова оглядел девушку. Корсет… свисающие клочьями нижние юбки с остатками кокетливых бантиков…  разодранные ажурные чулки.

А рана – на боку,
– подумал Даниэль, – и значит, корсет придется снять…

Но, судя по всему, Моника ничуть не возражала против такого поворота  дела.

0

38

Ну, если Даниэль не хочет кушать – значит, не хочет. Значит, можно припасть к ещё тёплому телу самой…

Моника сильными, резкими движениями разодрала охотнику грудную клетку. Всё, что до этого ещё не было перепачкано в крови, теперь оказалось ею залито, но какая разница? Оборотница добралась до печени и с удовольствием в неё вгрызлась. «Бывают вот неприятные люди, а ты оказываешься у них в печёнках – и на душе так хорошо-хорошоо!» – подумала Моника и заурчала.

– А после этого, – услышала она голос вампира, – надо будет тебя перевязать.

На душе стало ещё лучше. Моника почувствовала, что рядом мужчина, который будет о ней заботиться, ухаживать, помогать. И – она чувствовала это – который притом ею восхищается и любуется. Уруру.

Ела Моника недолго, ведь она не была голодна по-настоящему – а к тому же, наедаться до отвала было просто глупо. Ведь ночь ещё не закончилась.

Девушка облизнулась, проглотив последний кусочек, и обернулась на Даниэля. Он в этот момент рылся в сумке охотника. Хозяйственный…

Моника плавным движением подобралась к вампиру поближе и просунула голову ему под руку. Так тычутся в человека кошки, когда хотят, чтобы их погладили.

0

39

Пока оборотница ела, Даниэль открыл сумку охотника в поисках перевязочных материалов. Учитывая, что людей было трое, и все вооружены до зубов, они не исключали возможность драки. А кто из охотников отправится «на дело», не прихватив средств первой помощи? Тем более: у тех – убитых им – перевязка была.

Он нашел бинт – и копался в сумке, разыскивая еще что-нибудь полезное, – когда Моника оторвалась от еды. Уткнулась в него, просунув голову под руку. Она – опьяненная победой и теплой кровью – была сейчас больше животным, нежели человеком. Хищницей. Кошкой. Пусть и обитающей в человеческом теле… Почти человеческом.

Даниэль провел ладонью по ее голове, неосознанно ожидая, что ощутит под пальцами кошачью шерсть – настолько велика была иллюзия присутствия зверя… Но рука коснулась волос. Мягких, шелковистых, гладких.  Волосы человека. Волосы женщины…

Он посмотрел на Монику. Ее облик менялся на глазах. Исчезли клыки. Исчезли когти. Исчезло кровожадное выражение лица, присущее более зверю, чем человеку. И появилась девушка – полуголая и прекрасная. Нежная. Податливая. Желанная.

И залитая кровью с головы до ног. 

– Так, – сказал Даниэль. – Надо перевязать рану.

Корсет Моники затягивался со спины. Даниэль так и не сумел понять, зачем женщины мучают себя, нося это пыточное орудие, но в деле снятия корсетов за последние столетия изрядно поднаторел.  Он споро распустил шнуровку, сдернул корсет, снял с Моники сорочку и теперь, наконец, сумел увидеть рану. И еще – небольшие упругие груди с темными заострившимися сосками…

Даниэль – с некоторым усилием – отвел от них взгляд, сосредоточившись на ране. Действительно царапина. На оборотне затянулась бы вмиг, если бы не серебряная пуля.  И теперь, когда тугой корсет не пережимал вены и артерии, рана кровоточила изрядно.

– Посиди смирно, – сказал Даниэль, – я перевяжу. Будет немного больно.

Отредактировано Даниэль Сантес (2016-06-20 01:49:23)

0

40

Руки вампира были холодными… или нет, скорее прохладными, как ночной ветерок или вода из лесного ручья. Они не леденили, а только радовали разгорячённую кожу оборотницы.

Даниэль снял с девушки корсет и принялся за перевязку. Он действовал неторопливо, умело и ловко. Настолько умело, что Монике не терпелось проверить – а будет ли он таким же и в любовных играх?

Наконец вампир перетянул рану и закрепил бинт. Он, кажется, хотел что-то сказать, но в тот же момент Моника закинула руки ему за шею и поцеловала.

Поцелуй затянулся. При свете луны каштановые волосы Моники отливали рыжим. Волосы Даниэля казались белыми, как снег… Даниэль легонько толкнул девушку вперёд, Моника откинулась на траву, две головы сблизились, рыжее смешалось с белым, разгорячённое – с прохладным. Пламя – со льдом. Быстрота – с неторопливостью.

Женщина – с мужчиной.

Они сцепились, слились, то воюя друг с другом, то друг друга дополняя, сплавляясь вместе, погружаясь друг в друга до боли.

Пиджак Даниэль скинул сам, Моника расстегнула на нём жилет и рубашку, а вот куда и в какой момент исчезли брюки, осталось неизвестным.  Впрочем, это было неважно.

Совершенно неважно.

+1


Вы здесь » Лондон 1870 » Минувшее » Ночь счастливой охоты‡Знакомство Даниэля и Моники&