http://forumfiles.ru/files/0017/94/c8/17306.css
http://forumfiles.ru/files/0017/94/c8/63044.css

Лондон 1870

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Лондон 1870 » Минувшее » Вне политики‡Отношения Даниэля и Моники&


Вне политики‡Отношения Даниэля и Моники&

Сообщений 1 страница 40 из 50

1

Продолжение событий лога «Ночь счастливой охоты».
Случайное знакомство вампира и оборотницы со временем перерастает в нечто большее.

.
28 июня 1870 года
.
Моника сладко потягивалась в постели и перечитывала только что полученное письмо. Причём не надо думать, что раз девушка лежала в постели, то время было утреннее. Напротив, стрелки часов показывали полдень, – но Моника вела независимый образ жизни и вставала тогда, когда ей хочется. А если хотелось лениться и валяться в постели целый день, то и не вставала.

В общем-то, сегодня она тоже не собиралась вставать, однако… однако письмо грозило поменять все планы. Мистер Даниэль Сантес приглашал послушать «Травиату» в его ложе в театре Ковент-Гарден и уверял, что этим мисс Надь доставит ему большое удовольствие. 

Моника улыбалась и вспоминала…

Письму предшествовал дорогой, но изящный букет цветов с вложенной в него карточкой. Знак восхищения, который не вызвал бы возражений у самого взыскательного знатока этикета. Моника в ответ написала несколько слов, выражая благодарность за цветы; за этим последовало приглашение в театр.

Именно так светский человек проявляет внимание к леди. Что и говорить, Моника оценила и даже была польщена, но… но какой же контраст по сравнению с этой вежливостью и элегантностью составляла их первая встреча с Даниэлем! Яростный спор, чуть не перешедший в драку; неожиданные поцелуи в тесной кабинке исповедальни; схватка с охотниками и то, как Даниэль снимал с неё корсет, чтобы перевязать рану… и потом – вспышка страсти на мокрой от росы траве, страсти, захватившей обоих…

Девушка уже знала, что письмо и букет послал не кто-нибудь, а первый советник Принца вампиров Лондона. Знакомство, не очень-то подходящее для оборотницы из стаи Чарльза Гвинблейда. Скажем прямо – опасное знакомство.  Но именно поэтому Моника решила его продолжить. Она любила острые ощущения.

Не вставая с кровати, девушка дотянулась до бювара и написала Даниэлю Сантесу, что принимает его приглашение.

Отредактировано Моника Надь (2016-07-05 19:34:09)

0

2

«Травиату» Даниэль выбрал не просто так. Самая скандальная опера за последние полтора десятка лет. Да и как могло быть иначе, если главная героиня – куртизанка?..
Публика валила валом, приветствуя нововведения и раскрепощение. В то время как ханжи и святоши до сих пор обрушивали на «Травиату» бездонные бочки гневной критики.   
И что с того? Это только добавляло ей популярности. А Даниэль ненавидел ханжей.

Вызов обществу – это то, что двигает общество дальше, к прогрессу и развитию. И, единожды поняв, что прогресс неизбежен, ты становишься активным его сторонником – или отходишь в прошлое, как нечто изжившее себя и ненужное...
Впрочем, это всё философия. Каковая, конечно, имеет значение. Но вдвойне хорошо, когда с философией сочетается божественный Верди… и уверенность в том, что Монике сие действо придется по душе.

…В ложе – два мягких кресла и маленький столик. На столике – бутылка «Dom Pérignon», опущенная в лёд, два хрустальных бокала и блюдо с виноградом.
Кресла нетрудно сдвинуть так, чтобы сидящие в них оказались совсем рядом, и рука женщины покоилась в руке мужчины. Игристое вино нетрудно налить в бокалы, отказавшись от помощи лакея. Виноград – свеж и сочен… А на сцене кипят неутолимые страсти, обрамленные бесконечно прекрасной музыкой Верди:

Libiamo, libiam ne' lieti calici
Che la bellezza infiora,
E la fuggevol, fuggevol ora
S'inebri a voluttа...

Даниэль откинулся на спинку кресла и отпил из своего бокала. Другой рукой он сжимал тонкие пальцы Моники Надь.

–  Тебе нравится? – спросил он.

Отредактировано Даниэль Сантес (2016-07-10 20:55:52)

0

3

– Да, – ответила Моника, не отводя глаз от сцены.

Там, среди декораций, изображающих роскошные парижские интерьеры, разворачивалась история любви между молодым дворянином и так называемой «дамой полусвета». Певец, исполняющий роль Альфреда, прижимал руки к сердцу и вдохновенно откидывал назад голову. Певица, имитируя болезненный кашель, прижимала к губам пальцы, на которых переливались бриллианты – слишком большие, чтобы быть настоящими. Музыка то мощно взлетала ввысь, то растекалась маленькими мелодичными ручейками. Сияли свечи.

Моника не понаслышке знала жизнь куртизанок, ведь она сама одно время жила на содержании у мужчин и вращалась в соответствующих кругах. Девушка помнила, сколько в такой жизни пошлости, грубости, боли – причём не только душевной, но и самой что ни на есть физической боли. Знала, что гибнут содержанки, как правило, не от чахотки, а от венерических заболеваний… и что не окажется у смертного одра ни пылкого возлюбленного, ни преданной служанки, ни бескорыстного доктора. Падшие женщины умирают в одиночестве, и единственным надгробным словом будет «Так ей и надо».

То, что показывали на сцене, не имело ничего общего с действительностью – просто красивая сказка. Но именно поэтому она завораживала. Сказка о великодушии, благородстве и прекрасной любви трогает сердце больше, чем грубая правда.

Потому что можно быть жестокой и циничной, можно убивать не задумываясь и не задумываясь обманывать, но в душе всё равно живут романтические мечты.

И когда на сцене Виолетта допела последнюю ноту и умерла на руках Альфреда, Моника прослезилась. Говорить она не могла и только сильно сжала руку Даниэля.

+1

4

Театр Даниэль любил не в последнюю очередь потому, что спектакли начинались вечером. Можно было прибыть к началу уже в сумерках, не страшась болезненных солнечных лучей. Ну, а уехать – и вовсе в ночи, когда город погружался в благословенную тьму.

Что, разумеется, ничуть не умаляло достоинство спектакля. Театральное представление – это не только ночное событие, но и прекрасное, красиво обрамленное действо. 

Всю эту неделю в Лондоне стояла отвратительно чудесная погода. Чистое небо, ясные закаты и рассветы. Но после захода солнца ничто не мешало вампиру наслаждаться жизнью. 

К началу представления они с Моникой прибыли в закрытой карете, ибо еще не стемнело. Но теперь, когда сгустились синие сумерки, и небо было покрыто мириадами звезд, настало время для наслаждения.

Даниэль недаром приказал: к моменту окончания оперы пригнать ему к подъезду Ковент-Гардена открытый кабриолет.  Теперь весь мир принадлежал ему. А, вернее, им с Моникой.

Он подал ей руку, изящно подсадив ее в коляску. И направил лошадь прочь от театра – туда, где в свете серебристого света сотен газовых фонарей, блистал и сверкал Лондон-для-богатых.

Здесь было не очень-то принято править экипажем самому: богатому джентльмену полагался кучер. Но Даниэлю было плевать. И кучер сейчас только помешал бы. А переливающийся огнями город являл собой дивное и незабываемое зрелище.

– Я могу предложить, – сказал Даниэль, –  прокатиться по самым красивым улицам Лондона. Увидеть Вестминстер. Собор святого Павла. Полюбоваться лунной дорожкой и отражением света фонарей на темной глади Темзы… Ну, или, – прибавил он задумчиво, – я знаю тут парочку чудесных опиумокурилен… Что ты предпочитаешь?

Отредактировано Даниэль Сантес (2016-09-05 01:36:59)

0

5

– Я не люблю опиумные притоны, – сморщила носик Моника. – Там жарко и душно. Хочу побыть на свежем воздухе.

Ночной Лондон – он совсем не такой, как днём. Днём он шумный, яркий до аляповатости (даже в те дни, когда смог и туман), и весь на виду. Ночью шум приглушён, темнота смягчает краски, жизнь города как бы отступает с поверхности в глубину и делается более загадочной.

Цветочные ряды на рынке площади Ковент-Гарден днём заполнены розами, вербеной, турецкой гвоздикой, люпином, лилиями. Цветы на прилавках, в корзинках, на руках. Торговки-цветочницы зазывают посетителей, ловко составляют букеты. Посетители выбирают, торгуются, шутят с продавщицами… А ночью – ночью тут тихо, прилавки пусты, букеты убраны, но булыжники мостовой усыпаны опавшими цветочными лепестками… серые булыжники – нежными белыми, розовыми, кремового цвета лепестками… ветер чуть-чуть шевелит их, и в воздухе витают цветочные ароматы… неброская, но чарующая красота для тех, кто умеет её увидеть и оценить.

Коляска плавно катила по улицам. Даниэль держал вожжи одной рукой, легко управляясь с лошадьми. Другая его рука лежала на руке Моники.

Вроде бы ничего особенного – сидеть рядом, держаться за руки, молчать, смотреть на ночь… но почему-то откуда-то из глубины души поднималось счастье. Моника посмотрела на вампира и почувствовала, что её охватывает нежность. Почему? Откуда? Даниэль не первый её любовник и не последний. Он красив – но бывали в её жизни и более красивые мужчины. Вампиры вообще все красивые. Так почему же всякий раз, когда Даниэль поворачивается к ней и смотрит своими серыми глазами, ей так хочется мягко тронуть губами уголки век и потом целовать, целовать без конца? Хочется разглаживать ладонью серебристо-белые волосы, примятые сейчас шляпой?

– В числе прочих достопримечательностей Лондона, – сказала Моника тихо, – можно осмотреть моё жилище. Оно примечательно тем, что подходит для последнего акта «Травиаты» гораздо больше, чем те декорации, которые показывали нам в театре. Мебель убогая, но зато всякие безделушки подчёркивают артистический вкус живущей в комнате прекрасной девушки… то есть меня.

+1

6

– О! – сказал Даниэль. – Как ты могла подумать, что я повел бы прекрасную даму в жаркий и душный притон? Курильни разные. Такие, как ты описала, конечно, тоже бывают. Но есть и другие. С отдельными кабинетами. Там стены покрыты шелковыми драпировками. На полу – мягкий ковер, а по нему раскиданы атласные подушки. На них удобно возлежать, вдыхая ароматный дым и потягивая вино. Вышколенные слуги готовы выполнить любую твою прихоть по первому требованию. И всем гостям гарантируется полная анонимность…

Он обернулся к Монике и улыбнулся.

– Впрочем,  любую – даже самую восхитительную –  курильню я с радостью променяю на комнату прекрасной девушки…  Особенно, – прибавил он, чуть сжав руку Моники, – если эта девушка – ты.

Даниэлю нравилась эта игра – игра в ухаживание. Цветы, театр, прогулки…  Он давно уже не делал ничего подобного. И теперь, когда представился случай – играл по правилам, не пропуская ни единой мелочи.  Ну, почти по правилам. Пренебрегая только теми из них, которые дама  нарушала сама…

А дама нарушала правила…  Например, сейчас. Юной девушке негоже приглашать джентльмена к себе домой, поздним вечером, особенно, если она живет одна. Однако Даниэль ничуть не возражал против такого развития событий...

Сделав круг по центру Лондона – мимо собора Святого Павла, мимо Вестминстера, вдоль набережной Темзы, по которой бежали  серебристые дорожки света газовых фонарей, он направил коляску в строну Аделфи, Бэкингем-стрит, 24.

0

7

Может быть, всё дело было в музыке. Волнующие, звенящие мелодии продолжали звучать в голове Моники, хотя опера давно уже кончилась. В звоне копыт по мостовой слышалось летучее стаккато. Набережная Темзы была наполнена чередованием флейты и скрипки….

Может быть, именно из-за музыки в душе поднималось что-то неземное?

Коляска остановилась возле дома, в котором Моника снимала комнаты. Даниэль элегантно спрыгнул, подал руку девушке. Вожжи он бросил одному из лондонских мальчишек, зарабатывающих на жизнь оказанием мелких услуг любому встречному.

Пока Моника с вампиром поднимались по лестнице, вокруг будто переливались божественные звуки арий Верди. А когда оборотница ввела мужчину в свою гостиную, впечатление только усилилось. Обстановка и вправду соответствовала последнему акту «Травиаты»: несмотря на то, что вещи Моники и её сувениры, украшавшие комнату, действительно были красивыми, вся обстановка – мебель, обои, – выглядела старой и потасканной.  Правда, ни один театральный декоратор не ввел бы на сцене того художественного беспорядка, который царил в гостиной Моники, и даже помыслить бы не мог, что визитные карточки полезных людей можно прибивать шпильками к доске над камином, а шляпку держать в висящей под потолком пустой птичьей клетке. («Ну а что такого, – говаривала Моника, – шляпка-то тоже с перьями!»)

Но эти не соответствующие духу «Травиаты» мелочи можно было простить. Тем более что и Виолетта из Моники была так себе. И Даниэль, если честно, на Альфреда совсем не похож…

Да и настроение было не для последнего акта. Скорее – для первого.

Libiamo, libiamo ne’ lieti calici
Che la bellezza infiora,
E la fuggevol,
fuggevol ora
S’inebri a voluttà.

Поднимем, поднимем веселые кубки
С напитком прекрасным и вечным,
И в час быстротечный,
и в час быстротечный
Блаженство до дна изопьем.

Моника подняла графин с вином и наполнила бокалы. Один подала гостю. Второй взяла себе.

Libiam ne’ dolci fremiti
Che suscita l’amore,
Poiché quell’occhio al core
Onnipotente va...

Мы выпьем за сладостный трепет,
Который любовь вызывает,
За взгляд, что в сердца проникает
Мучительно жарким огнем...

Взгляды Моники и Даниэля встретились. Вино кружило голову. Или не вино?

Tutto è follia,
follia nel mondo
Ciò che non è piacer.

Не стоит весь мир
и глотка наслажденья,
Что можете вы подарить*.

Даниэль привлёк Монику к себе и мягко поцеловал в губы. И через минуту за обоими закрылась дверь спальни.

---

* Перевод Сергея Илупина.

+2

8

8 июля 1870 года, Лондон

День выдался туманным и пасмурным. Утром еще светло солнце, но после обеда небо затянули тяжелые облака, предвещавшие туман и сырость. Хорошее время для прогулки – по  крайней мере, с точки зрения вампира.

Даниэль отправил Монике записку, предложив встретиться у ворот Гайд-Парка в шесть часов пополудни.
Парк закрывался в восемь. Но Даниэль полагал, что раньше пяти Моника не встанет с постели. Таковы уж художники – и прочая богема, ведущая праздный образ жизни.

Моника появилась около шести. Ну, может быть, опоздала минут на двадцать. Но как не простить девушку?..
Даниэль предложил ей руку, и они вдвоем зашагали по выхолощенным дорожкам.

– Не думаю, – сказал Сантес, – чтобы здесь было  много чего интересного. Но мы – почти как люди, верно? Тебя не прельщает эта игра?..

Отредактировано Даниэль Сантес (2016-08-08 21:38:17)

+1

9

– Игра? – Моника улыбнулась, посмотрела на вампира искоса, почти не повернув к нему головы. – Конечно, прельщает. Особенно занятно, что правила этой игры меняются в зависимости от времени и места. Например, если бы ты при встрече поцеловал меня прямо на улице, для Лондона это был бы ужас ужасный и потрясение основ! А вот в Лапландии это самое обычное дело. У них не поцеловал – считай, не поздоровался!  Причём, говорят, целуются они очень интересно: прижимают не только губы к губам, но и носы к носам. Нет-нет, я не предлагаю прямо сейчас это попробовать!

Оборотница рассмеялась, поднимая лицо к небу.

Наверху ползли тучи, готовые разразиться ливнем. В воздухе чувствовалась влага. Но, несмотря на это, в парке хватало беззаботных посетителей. Одни гуляли по дорожкам, другие сидели на скамьях под деревьями, третьи проезжали верхом, стремясь к Роттен-Роу.

«Англичане! Они не боятся промокнуть, – подумала Моника. – Кстати, надо будет запомнить идею: дождь – отличный фон для портрета какого-нибудь этакого англичанина до кончиков ногтей! И чтобы освещение было такое, как сейчас».

– Мне всегда были интересны правила, по которым надо играть в мире людей, – сказала она, продолжая тем временем разговор. – Их можно соблюдать… а можно нарушать, и это не менее забавно. А когда надоест и то и другое, можно уехать в другую страну и начать там заново. А когда надоест и там, можно вернуться – и наверняка обнаружить, что за несколько десятков лет уже всё поменялось… А ты как, часто путешествуешь, Даниэль? Или это вопрос государственной важности, на который ты мне не ответишь?

Девушка говорила весело, но вопрос, на самом деле, был не таким уж простым. Путешествия первого советника Принца Лондона не могли быть только лишь личным делом первого советника Принца Лондона. Тут могли оказаться замешаны тайны, в которые вампиры не желали посвящать оборотней. И где та грань, за которой невинная болтовня с любовником уже не считалась болтовнёй, а считалась шпионажем?

0

10

– Путешествую? – отозвался Даниэль. – Да, иногда случается. Хотя сейчас не так часто, как прежде. А вот в своей юности – вампирской юности, если можно так выразиться – в основном тем и занимался. Объездил всю Европу. Искал приключений и – как сказали бы люди – место под солнцем. Хотя в моем случае, скорее, под луной. – Он рассмеялся. – Потом, наконец, осел в Лондоне. Не самый прекрасный из городов, которые мне доводилось видеть, но было тут нечто… – Даниэль неопределенно повел рукой в воздухе. – Неуловимо влекущее. Странно манящее. То, что притягивает тебя – и больше не отпускает. И вот, я здесь…

Даниэль с Моникой уже свернули с главной аллеи и бродили теперь по дорожкам, обсаженным искусно подстриженными кустами – пока одна из таких не вывела их к Серпентайну. Сейчас, под сумрачным небом, вода в озере казалась серой. Белесая дымка стелилась над ней, укутывая и берега, усаженные ивами, грабами и кустами бересклета. В тумане деревья казались размытыми, яркий цвет листвы скрадывался, приобретая нежные пастельные оттенки.

«Вот истинный Лондон, – подумалось Даниэлю. – Зыбкий, бледный, обманчивый. Город-призрак и город призраков…»

– А ты? – негромко спросил он, обернувшись к Монике. – Что тебя сюда привело? Если, конечно, это не секрет.

0

11

– Так ты не из Англии родом? – удивилась Моника. – А откуда?

Она с новым интересом посмотрела на лицо своего спутника. Классически-правильные черты, пепельные волосы, серо-голубые глаза под тёмными ресницами… на какой земле много сотен лет назад мог вырасти подобный побег? Почему-то на ум приходил либо далёкий Север – например, Норвегия… снега, олени, фьорды, суровые воины, припорошенные пеплом волосы выбиваются из-под рогатого шлема, клич «За конунга!» и подсчёт захваченной в бою добычи… Либо почему-то Юг, Средиземноморье – пронзительно-синие волны, залитые солнцем скалы, запах смолы и апельсинов, гибкое тело под лёгкой туникой, «Эйя, восславим Диониса!» и терпкое красное вино, которое льётся в рот из кожаного бурдюка…

На щеку Моники упала капля дождя. Девушка очнулась от мечтаний и чуть не рассмеялась над собой – Даниэль, конечно, древний вампир, но всё-таки вряд ли даже он помнит времена викингов. А уж тем более античных вакханалий.

– Ну так откуда же? – повторила она. – Расскажи, а я расскажу о себе. Хотя вряд ли мой рассказ получится оригинальным! Я как ты – путешествую, ищу приключений и новых впечатлений… правда, поскольку я пока ещё молода – в отличие от тебя, – то навсегда оставаться на одном месте пока не собираюсь. И не знаю, сколько пробуду в Англии. Но мне тут нравится! Ведь тут, – она лукаво улыбнулась, – есть ты…

«Ты… и Вожак». Моника не любила называть Чарльза Гвинблейда Альфой. Что такое «альфа»? греческая буква, такая же, как «лямбда» или «пи». Глупо отдать, к примеру, жизнь и честь за букву «пи»! Или вот: «Друзья, выпьем за лямбду… блям… бду!» Ещё смешнее.

Другое дело – Вожак. В этом имени сразу чувствуется и мощь, и сила, и обаяние. За вожаком можно пойти хоть в бой, хоть на край земли. А «Пьём за вожака!» – хорошо звучит!

– Только, – сказала вдруг Моника под влиянием внезапного настроения, – только не говори мне того, о чём впоследствии мог бы пожалеть, Даниэль. Мне нравится играть с тобой в то, что мы просто два человека. Как будто я не вхожу в лондонскую Стаю. Как будто ты не первый советник Принца вампиров. Давай оставим всю эту политику где-нибудь вне наших встреч. Давай о некоторых сторонах нашей жизни ничего не будем говорить… и ничего не будем спрашивать. А?

Отредактировано Моника Надь (2016-08-17 21:09:48)

+1

12

Даниэль удивленно взглянул на Монику.  Он уже усвоил урок: от этой девушки можно ожидать чего угодно. Но она снова преподнесла сюрприз.

– А ты полагала, – осторожно сказал он, – что я пытаюсь выведать какие-то твои тайны?..

«Или что я настолько глуп, что выдам тебе мои?..» – мысленно докончил он.

У Даниэля в жизни было много женщин, и далеко не всем из них стоило доверять. Были и любовницы из стана политических противников. Сантес не отказывал себе в удовольствии, но всегда держался настороже.

Почему, вдруг, Моника заговорила об этом? В Даниэле проснулась привычная подозрительность. Оборотница пытается усыпить его бдительность? Хочет уверить, что политика в их отношениях ни при чем?.. Если она намеренно подняла эту тему, значит, всё не столь просто… Зачем Моника это сказала? С какими целями?
 
…Тяжелые теплые капли упали на лицо, потекли по щекам. Кажется, дождь не заставит себя долго ждать. Даниэль огляделся по сторонам и приметил на берегу ажурную беседку. Слабая защита от ливня, но, по крайней мере, там была крыша.

– Идем! – сказал он Монике и втащил ее в беседку прежде, чем разверзлись хляби небесные. Над головой громыхнуло, и потемневшее небо вспыхнуло бело-золотым светом. Послышался оглушающий раскат грома. А потом ливануло. Дождь встал стеной; небо стало почти что черным. Темные облака то и дело озарялись вспышками разлапистых молний. А гром гремел так, что закладывало уши…

Дул сумасшедший ветер. Он заносил в открытую беседку брызги воды, делая ее ненадежным укрытием от бури. Даниэль прижал Монику к себе, пряча ее от залетающих капель, – и поднял голову, приветствуя грозу.

Отредактировано Даниэль Сантес (2016-08-23 23:27:18)

0

13

[indent] Монике нравилась гроза. Нравилось буйство стихии. Прорезающие небо молнии, потемневшее до черноты озеро, деревья, гнущиеся под ветром…. Девушке казалось, что при этом холодном, смешанным с дождём ветре и дышится как-то легче! А ещё оборотнице очень нравилось, что она стоит в объятиях мужчины, который своей спиной защищает её от ливня. Даниэль казался крепким и надёжным, как скала. Когда он её держал, Моника не боялась, что ветер собьёт её с ног или, скажем, унесёт шляпку.

[indent] – Многие вампиры пытаются выведать тайны оборотней, – поделилась она с Даниэлем. – Одни в постели, другие после постели…  А некоторые вместо постели. Эти – самые противные! – Моника подумала и из чувства справедливости добавила, – Но ты не такой, ты не противный.

[indent] Даниэль, действительно, от постели никогда не отказывался.

[indent] Противник – но не противный. Впрочем, а противник ли? Моника была абсолютно честна, когда предлагала Даниэлю Сантесу отношения без примеси политики. Девушка знала, что отношения между оборотнями и вампирами в нынешнем Лондоне достаточно сложные: не враждебные и не мирные. Обе стороны присматривались друг к другу, шпионили, собирали информацию, пытаясь выяснить, чего ждать друг от друга.

[indent] Но кто сказал, что представители двух разных рас не могут урвать себе вдвоём маленький кусочек счастья? Хотя бы временно? Хотя бы до тех пор, пока не начались открытые боевые действия?

[indent] Снова зарокотал гром.

Отредактировано Моника Надь (2016-08-28 10:14:44)

+1

14

[indent] – О! – только и сказал Даниэль.
[indent] Он всё больше изумлялся, по мере увеличения количества постелей в этом речитативе. Послушать Монику – так по всему выходило, что вампиры вызнают секреты оборотней исключительно у неё…
[indent] В небе опять громыхнуло. Дождь по-прежнему  лил как из ведра. Все кругом было серым, неярким, влажным… Ветер задувал в беседку капли дождя, и Даниэль совсем промок – но пока сохранял в целости Монику и ее костюм, загораживая их собой от ливня.
[indent] – Какие глубокие познания о вампирах! – сказал он, выдав одну из многочисленного арсенала своих усмешек. Эта была саркастична и приправлена деланым удивлением. – А откуда, позволь узнать, такая статистика? В твоей жизни было много любвеобильных вампиров? И сколько же? Если не секрет.
[indent] Дождь не причинял ему неудобств. Эта неожиданная прохлада была даже приятна. А мокрая одежда… ну, что ж… В мокрой одежде, облепившей тело, очаровать девушку еще проще. Главное, чтобы тело выглядело что надо. Но с этим не было затруднений. Даниэль знал, что он красив – и беззастенчиво этим пользовался.   
[indent] –  Надеюсь, это не военная тайна? – Он снова усмехнулся. – Я не пытаюсь выведать твои секреты. Просто любопытно.

Отредактировано Даниэль Сантес (2016-08-31 23:39:04)

0

15

[indent] Моника фыркнула – рассерженно и возмущённо. Отшатнулась назад, уперлась рукой в грудь Даниэля.

[indent] – Врёшь, – резко сказала она. – Врёшь! Ни капли тебе не любопытно. Плевать тебе на то, со сколькими вампирами я спала! Если б это было тебе важно, ты бы спросил по-другому. Без этой вот… усмешки!

[indent] Холодный ветер, будто радуясь, что девушка покинула укрытие возле мужского плеча, тут же  хлестнул её по голове и шее, рассыпал крупные дождевые капли. Из-за дождя, попавшего на лицо, могло показаться, что Моника плачет. Но оборотница не плакала. Она злилась.

[indent] – Ты просто меняешь тему, – бросила она; слова торопились, опережали друг друга, – наверно, думаешь: разве женщина может не увлечься такой темой, как любовники? Увлечётся и забудет, что сначала разговор был вовсе не об этом! Но я не забыла! Вот представь себе: не забыла! Разговор был о том, можно ли оставить политику в стороне от наших отношений! А ты! Ты! Ты уводишь разговор в сторону, не говоришь ни да, ни нет, отвлекаешь моё внимание и… и… и всё такое!  Виляешь, как хвост собачий!

[indent] Впрочем, может быть, и плакала. Может быть, от обиды действительно выступили слёзы. Выступили – и смешались с дождём.

[indent] Обидно было даже не то, что Даниэль отозвался о ней и её жизненном опыте с сарказмом. Монику больно царапнуло, когда в ответ на её честное и дружеское предложение забыть о политике вампир повёл себя уклончиво. Стал задавать уточняющие вопросы, потом плавно сменил тему…

[indent] Именно так и ведут себя политики, когда хотят замять вопрос!

[indent] А Моника хотела не этого. Нет, не этого.

Отредактировано Моника Надь (2016-09-03 21:43:37)

0

16

[indent] Кошка! Ее настроение менялось ежеминутно.  Но  к этому Даниэль уже привык… ну, начал привыкать.
[indent] Он шагнул вслед за Моникой, выхватил  ее из-под дождевых капель и снова притянул к себе. 
[indent] –  Я не вру, –  сказал он. – И не виляю как хвост собачий. Мне действительно интересно. Сколько конкурентов придется убить, чтобы ты стала только моей.
[indent] Он, конечно, лукавил. И покамест не планировал никого убивать. Но такие слова нравятся девушкам. А  Даниэль за свои шестьсот лет досконально выучил, что им нравится. Годы шли, а  девушки не менялись. Ни на йоту.
[indent] –  Не убегай, – сказал Даниэль, прижимая Монику к себе. – Мне и правда интересно. В самом деле.

Отредактировано Даниэль Сантес (2016-09-05 01:58:17)

0

17

[indent] Даниэль врал.  Моника это видела совершенно отчётливо. За свои двести с лишним лет она достаточно изучила мужчин, чтобы знать, какова цена подобного рода заверениям. Цена им была – примерно дуля с маком.

[indent] А вопрос о политике и отношениях Даниэль Сантес  снова обошёл молчанием…

[indent] Но, с другой стороны, как пылко вампир врал! Как пламенно и вместе с тем нежно! Один лишь звук его голоса действовал так, что хотелось сразу же забыть про все обиды, приникнуть к мужскому плечу и заурчать. А Даниэль ведь не только говорил. Он ещё прижимал Монику к себе – попробуй тут, сохрани самообладание!

[indent] В голову уже начинали закрадываться мысли о том, что зря, наверно, она затеяла весь этот разговор. Могла бы сообразить, что если уж древний вампир занимает должность первого советника вампирского Принца, то просить его забыть о политике бесполезно. Всякие политические штучки и ухищрения так вошли в его плоть и кровь, настолько стали частью его самого, что отказаться он от этого просто-напросто не может – как не может вынуть из себя сердце.

[indent] И остаётся либо принимать Даниэля таким, какой он есть – либо отказаться с ним общаться.

[indent] Моника не хотела прекращать встречаться с Даниэлем. Их интрижка, с её точки зрения, ещё далеко не исчерпала себя. Однако прекращать сейчас скандал оборотница тоже не хотела – не потому, что злилась, злость уже пошла на убыль, – а просто потому, что раз уж устроила мужчине сцену, надо закатить её по всем правилам.

[indent] Девушка упиралась, вырывалась из объятий вампира, била его кулачками в грудь.

[indent] – Ты врёшь! – восклицала она. – Ты всё врёшь!

+1

18

[indent] – Ничего подобного, – отозвался Даниэль с самым серьезным видом, на который только был способен. – Вовсе я не вру. Ты спрашивала, откуда я родом. Так вот: из Италии. А народ там горячий. Не прирезал соперника – считай, день прожит зря. Поэтому…
[indent] Сантес не успел закончить. Внезапно налетевший ветер сорвал с него шляпу. Руки у Даниэля были заняты: он крепко сжимал в объятиях девушку. А потому шляпу поймать не успел. И лишь провожал ее взглядом, пока она катилась по травянистому склону в сторону Серпентайна. И затем, подхваченная новым порывом ветра, плавно опустилась на поверхность воды.
[indent] – Вот незадача, – сказал Даниэль. – Чего доброго, кто-нибудь решит, что какой-то бедолага утопился в озере.  Вызовут полицию, будут прочесывать дно, и всё зря: на дне-то ничего и нет…
[indent] Тут он осекся, поскольку припомнил, что на дне, на самом деле, кое-что есть. Правда, это было давно – лет пять тому назад. И от трупа с тех пор остался разве что скелет.  Но все же: к чему лишний шум?..
[indent] – Надо бы достать ее, – проговорил Даниэль, меланхолично наблюдая, как шляпа, гонимая ветром, уплывает на середину озера, покачиваясь на волнах. – Все равно я уже промок насквозь…  Так что я иду купаться! – объявил он. – Хочешь со мной?

+1

19

[indent] Такое предложение заставило Монику разом забыть о предыдущем разговоре и широко раскрыть глаза.

[indent] «Купаться? В грозу, когда в воду может ударить молния? В парке посреди чопорного Лондона, где полным-полно блюстителей порядка? Да ещё и в одежде, то есть в моём новом платье из золотисто-корчиневой тафты? Конечно, хочу!!!»

[indent] – Да-а! – закричала Моника в восторге. – Давай наперегонки, кто быстрее до озера?

[indent] Тут же развернулась и бросилась к воде, не дожидаясь ответа Даниэля. Нельзя было терять ни секунды: вампир бегал быстрее оборотницы, так что единственная надежда девушки была на фальстарт. Неспортивно, конечно, зато действенно!

[indent] Но даже фальстарт не помогает, когда юбки, мгновенно промокшие под струями ливня, облепляют ноги – и когда у ботинок на каблуках скользкая подошва, а трава размякла от дождя. Даниэль оказался у кромки озёрной воды раньше. Вампир остановился, обернулся… и тут Моника, заскользив по траве и по мокрой глине, с размаху налетела на него.

[indent] И то ли Даниэль Сантес не ожидал этого, то ли он поддался – но так или иначе, оба рухнули в озеро, подняв тучу брызг. Барахтаясь в воде и заливисто хохоча, Моника обхватила мужчину руками за шею и поцеловала. У поцелуя был вкус озёрной воды, капелек пота и крови (и когда девушка успела прикусить себе губу? кажется, когда падала – и ведь не заметила даже…)

[indent] Моника смеялась, а наверху, словно вторя ей, рокотал гром.

0

20

[indent] Гроза и проливной дождь разогнали гуляющих, заставив их бежать прочь или поспешно искать убежище: на берегу Серпентайна никого не осталось. Иначе почтенных посетителей парка ожидало бы невиданное и незабываемое зрелище. Молодая леди, которая со звонким смехом свалилась в озеро, обнимая прилично одетого джентльмена. Пожалуй, впору вызвать полицию. 
[indent] Но к дьяволу все эти условности! Даниэль поймал то «хулиганское» настроение, которое не посещало его уже много лет – если не сказать: десятилетий. Или столетий?..
[indent] Моника пробуждала в нем что-то… давно забытое, но чертовски приятное. Легкость, раскрепощение, бесшабашность.
[indent] Воспоминания.
[indent] О тех временах, когда он не был еще первым советником Принца и вообще никем, сколько-нибудь значимым. А всего лишь юным вампиром, лишь недавно осознавшим свои силы и возможности. И с завидной регулярностью встревающим во всяческие авантюры.

[indent] Они полулежали в воде, у берега. И сверху поливал дождь, а озеро, неспокойное под ветром, время от времени накрывало их волнами. И они выныривали из этих волн, смеялись, как безумцы, и целовали друг друга. Снова и снова.
[indent] А потом Даниэль вдруг осознал, что думает не о том… Не о прелестях Моники под промокшим насквозь платьем, а про то, что платье необратимо испорчено. И теперь надо бы купить Монике новое – и передать, как-нибудь так, чтобы не скомпрометировать девушку.
[indent] И еще – о том, что забываться все же не следует. Можно сколько угодно хулиганить и эпатировать публику, барахтаясь с девушкой в озере, но надо принять во внимание, что Моника – оборотень. И, значит, забывать о политических интересах нельзя ни на миг.
[indent] А еще – о том, что шляпу все-таки надо достать, чтобы не спровоцировать полицию обыскивать озеро. И не позволить им найти обглоданный рыбами труп беспечного гуляки, которым Даниэль здесь когда-то перекусил…
[indent] «Почему? – подумал он с внезапным раздражением. – Почему всё так?»
[indent] Моника… Красивая, желанная.  И не обремененная предрассудками нынешней эпохи. Прекрасная юная женщина с дивным телом и легким характером. Готовая на любые безумства и способная заражать этим чудесным безумством других…
[indent] «Но не меня, – подумал он. – А ведь почти удалось! Почти…»
[indent] Он обнял Монику и наклонился к ней, лаская ее губы долгим и страстным поцелуем.
[indent] Невеликие волны Серпентайна вновь накрыли их с головой. И они вновь вынырнули – смеющиеся и занятые друг другом.
[indent] – Но шляпу, – сказал Даниэль, прижимая к себе Монику, – все-таки нужно  достать…

Отредактировано Даниэль Сантес (2016-10-05 00:07:02)

+1

21

[indent] – Сам ты шляпа, – отозвалась Моника вполне, впрочем, нежно.

[indent] Она разжала руки, обнимавшие вампира за шею: дескать, отпускаю, плыви, если хочешь, рыбка… за шляпой.

[indent] Целоваться с Даниэлем было упоительно, но сейчас Моника не возражала против перерыва. Поцелуи древнего вампира доставляли острое наслаждение, но одновременно отнимали много сил.  Оборотница уже имела в этих делах опыт и знала способы, как восстанавливаться – перерыв был одним из таких способов.

[indent] – Я готов признать себя шляпой, – ответил меж тем Даниэль, – если ты мне покажешь другую шляпу, которая умеет целоваться так же.

[indent] – Ох, – Моника задумалась, – прямо сейчас не покажу. Но ты подожди несколько дней, я буду искать, пробовать, сравнивать… может, и найду!

Отредактировано Моника Надь (2016-10-16 20:38:00)

0

22

[indent] – Иначе сказать, – откликнулся Даниэль, – ближайшие несколько дней ты проведешь, целуясь со шляпами?.. Ну, в качестве эксперимента оно, может, и неплохо. Уверен: ты никогда не делала этого раньше.
[indent] Он уже отмахнулся от своих тяжелых мыслей. Ну, почти. Моника умела делать так, что грусть уходила. Как это у нее получалось? Даниэль не понимал толком. Случайное ласковое движение? Неуловимое выражение лица? Невзначай брошенная фраза?.. Да вот, хотя бы про эту шляпу! 
[indent] Одна фраза – и он снова развеселился. Снова чувствовал себя молодым и готовым к удивительным приключениям.
[indent] …Но случайно ли? И невзначай ли? А может быть, все не так просто…
[indent] «Но впрочем, – подумал Даниэль, – грош же мне цена, если я не сумею отделить котлеты от мух».
[indent] И, оттолкнувшись от берега, он поплыл к центру озера, где все еще покачивалась на волнах его шляпа. Даниэль ухватил ее и направился обратно. Конечно, шляпа размокла, и носить ее больше не представлялось возможным. Но Сантес и не за этим ее вылавливал… Он вернулся к Монике, все еще барахтавшейся – со звонким смехом – в набегающих на берег волнах.
[indent] – Мы мокрые, – резюмировал Даниэль, поднимаясь и помахивая пойманной шляпой. – А значит, пойти в приличное  общество не получится. Но я знаю парочку неприличных…

Отредактировано Даниэль Сантес (2016-11-09 21:57:27)

0

23

[indent] – Всего лишь парочку? – возмутилась Моника. – А что так мало?

[indent] Кинув взгляд на шляпу Даниэля, она подумала, что её коричневая шляпка наверняка приобрела в водах Серпентайна такой же жалкий вид, и сняла её. Собственные волосы, пусть даже и влажные, всё равно красят женщину больше, чем обмякший фетр.

[indent] – Эй, эй! – донеслось со стороны аллеи.

[indent] Поскальзываясь на траве, к вампиру и оборотнице спешил полицейский. Его каска и чёрная накидка блестели от дождя.

[indent] – Залезать в озеро запрещено! В целях безопасности! Карается штрафом! – выкрикивал он.

[indent] При виде человека Моника вдруг почувствовала, что проголодалась. И что силы, которые отняли у неё поцелуи Даниэля, было бы очень и очень неплохо восстановить при помощи вкусного мяса… вкусного окровавленного мяса. Можно было бы даже набраться сил на будущее! В конце концов, у Моники весьма богатые планы на грядущую ночь!

[indent] – Даниэль, – томно протянула девушка, кидая на полицейского откровенно плотоядный взгляд. – Даниэль, я хочу кушать…

0

24

[indent] Даниэль перехватил взгляд оборотницы, обращенный на стража порядка.
[indent] Сейчас вампир и сам, пожалуй, перекусил бы. К тому же – снова возникло желание похулиганить. Но – к сожалению или к счастью – Сантес хорошо сознавал, что любому хулиганству есть предел.
[indent] – Моника, милая, – сказал он вполголоса, – я понимаю. Но нельзя кушать полисмена посреди публичного парка. Да еще – когда толком не стемнело. Это может быть… неверно истолковано. То есть, наоборот: верно истолковано. А это очень плохо для жителей «невидимого мира».
[indent] Сантес мысленно вздохнул. Сейчас Моника, возможно, обвинит его в том, что он занимается морализаторством и вообще – чрезмерно серьезен. Но черт возьми! Нельзя жрать полицейского в общественном месте средь бела дня! Ладно, не дня. Вечера. И все равно нельзя. Тем более – оборотню. Если вампир еще может затащить человека в тень и там аккуратно и быстро «выпить», то оборотень… Пиршество оборотня – это разодранная плоть, кровища и кишки наружу. Невероятное событие в центре Лондона. И где его потом прятать в этом вылизанном парке с аккуратными дорожками и подстриженными кустиками? В том же озере?..
[indent] Мало кто поверит, что в Гайд-парке завелось дикое животное. Ну, разве что, сбежало из зоосада. Да и то сомнительно, учитывая, что можно быстро выяснить: никакое животное из зоосада не пропадало…
[indent] Полисмен, тем временем, приблизился.
[indent] – Сэр… – строго начал он.
[indent] Сантес не дал ему развить мысль.
[indent] – Вы всерьез полагаете, – возмущенно перебил Даниэль, – что мы нарочно залезли в озеро? За кого вы нас принимаете?! Леди поскользнулась на мокрой траве и упала в воду. И я помог ей выбраться. А вот где были вы, хотел бы я знать, когда юная мисс чуть не утонула? Разве это не ваша задача – следить за безопасностью посетителей? Трусливо прятались от дождя, вероятно? Вместо того чтобы выполнять свои обязанности!
[indent] Даниэль наседал на бедного стража порядка, пока тот не ретировался, рассыпаясь в извинениях.
[indent] «...И не исключено, – подумал Сантес, – что это пошло на пользу ему же». Уж больно голодный взгляд был у Моники.
[indent] – Мы можем поехать куда-нибудь перекусить, – сказал Даниэль. – Я закажу тебе бифштекс с  кровью. На первый случай. А когда… а потом, когда совсем стемнеет, отправимся в… ну, хотя бы в сад Кью. Там можно найти добычу в любую погоду.

Отредактировано Даниэль Сантес (2016-11-09 22:01:18)

0

25

[indent] Вампир был, конечно, прав. В Гайд-парке устраивать охоту на человека не следовало. Хотя и очень хотелось… Но всё же Моника нашла в себе силы отказаться от этой затеи.

[indent] – Так голос разума победил зов природы! – прокомментировала она ситуацию, когда полицейский скрылся за деревьями. – Хорошо, Даниэль, я согласна. В сад Кью – так в сад Кью.

[indent] Моника вышла из воды и встряхнулась – как кошка, всем телом, рассыпая вокруг себя тучу брызг.

[indent] – Тем более, что наряд у меня сейчас разве что для сада Кью, – оборотница критически осмотрела мокрую юбку в потёках ила. – Но я хороша в любом платье, не так ли?

[indent] И она посмотрела на вампира, всем своим видом давая понять, что ответ здесь может быть только один.

0

26

[indent] – Ты хороша в любом платье, – легко согласился Даниэль. – А также – и без платья вообще.
[indent] Он посмотрел на Монику. По правде сказать, костюм оборотницы имел сейчас печальный вид. Юбка перепачкана илом. Некогда кокетливые бантики, украшавшие платье, жалобно обвисли. Модная шляпка стала просто бесформенным комком фетра. Но все это было неважно. Абсолютно неважно. Даниэль не лукавил: Моника – даже в таком виде – оставалась прекрасной. Восхитительной. И желанной.
[indent] Дождь уже закончился, но воздух оставался влажным. Да и вода в озере, в котором они только что бултыхались, была – несмотря на летний день – довольно прохладной. Сантес не чувствовал холода, а вот Моника, должно быть, совсем замерзла. Даниэль подошел к оборотнице сзади, прижал спиной к себе и обнял. Вампир не был способен согреть девушку собственным теплом, но мог сработать для нее чем-то вроде пальто…
[indent] Он провел ладонями по груди и животу Моники, ощутив под пальцами твердые пластины корсета.
[indent] А под ними… Нет, не надо сейчас об этом думать. Монике следовало передохнуть и подкрепиться. А уж потом…
[indent] – Вечереет, – сказал Даниэль. – В самый раз поискать какое-нибудь неприличное место, где, тем не менее, нам подадут бифштекс с кровью. Заодно, там ты немного согреешься. А тем временем совсем стемнеет. И пора будет оправляться в сад Кью за настоящим ужином.

Отредактировано Даниэль Сантес (2016-11-28 05:22:04)

0

27

[indent] Прикосновение Даниэля было приятно. Сразу перестали беспокоить и холод, и ветер.

[indent] – Тебе нравятся мокрые киски? – спросила Моника, обернувшись через плечо и взглядом, брошенным искоса, подчёркивая двусмысленность вопроса. – Тогда я буду твоей…

[indent] «… во всяком случае, пока не обсохну», – добавила девушка про себя.

[indent] Когда Даниэль её гладил, Моника чувствовала себя так, будто под его ладонями у неё где-то глубоко внутри распускался тёплый цветок – и пусть это звучало глупо, точнее определить своё состояние оборотница не могла.

[indent] – А мне очень нравятся Даниэли Сантесы, – промурлыкала она. – Мокрые, а также сухие. В одежде и без одежды вообще…

[indent] Предложение пойти поискать бифштекс Моника всецело одобрила, но даже думать не хотелось о том, чтобы размыкать объятия. Однако не могут же они пойти к воротам парка, не меняя позы! Подумав мгновение, девушка нашла выход: он извернулась, обняла Даниэля за шею и поджала ножки, вынуждая вампира подхватить её на руки.

[indent] – Понеси меня немного, пожалуйста, – попросила она, прижимаясь к груди Даниэля, уютно устраивая голову у него на плече и легонько целуя вампира в шею чуть выше воротничка.

0

28

[indent] – Дэнни! – сказала Лиллиан, расплываясь в широкой – и одновременно зазывной –  улыбке. – Тебя ли я вижу?
[indent] Зазывной улыбка была, впрочем, скорее, по привычке. Лиллиан (она же Мэгги Пирс) отлично умела схватывать ситуацию. И сейчас, когда Даниэль явился не один, а с дамой (насквозь промокшей дамой), Лили понимала, что услуги ее девушек сегодня гостю, по-видимому, не требуются.

[indent] Бордель «У Лилии» Даниэль обнаружил пару лет назад. И с тех пор стал постоянным клиентом. Здесь, в Сохо – царстве разврата – бордели были самого разного пошиба. От «быстро поимел и вышел вон» до «любые услуги за ваши деньги». Заведение Лили принадлежало ко второй категории. Причем, в самом, что ни на есть удачном смысле.
[indent] Здесь можно было не только получить девушку. Но и – допустим – просто переночевать (передневать – в случае Даниэля). Или отдать в стирку рубашки. Или погладить галстук. Или просто заказать обед. Человеческий обед, само собой, так что последнее Сантесу было не актуально. Но ему нравилось, что Лили, поддерживая высокий уровень своего заведения (а бордель был и вправду роскошным), не гнушается оказывать мужчинам простые и нужные для них услуги. От этого веяло каким-то… человеческим теплом.
[indent] Конечно, такие роскошества доступны только постоянным клиентам. Но Даниэль стал «постоянным» довольно быстро. Как клиент он был для Лили, пожалуй, идеален: не обижал девушек и не требовал никаких извращений (правда, после его визитов юным дамам очень хотелось спать – но с кем не бывает?), исправно платил и оставлял изрядные чаевые, никогда не приходил пьяным, в буйстве или с желанием странного. Был неизменно любезен с Лили и ее красавицами. А главное – никого из них не презирал. Никого не считал – как многие иные клиенты – подстилками, нужными лишь на то, чтобы предоставить дыру между ног. А полагал людьми, со своими  надеждами, мечтами и чаяниями. Мэгги Пирс берегла своих девушек. А потому высоко ценила подобное отношение.
[indent] …Были и другие бордели, где Даниэль буйствовал, как хотел. Но заведение Мэгги – простите, Лиллиан – он выбрал своей тихой гаванью. И здесь не позволял себе непотребств.

[indent] – Лили, мы промокли, – сказал Даниэль, прижимая к себе Монику. – Нужна твоя помощь! И бифштекс с кровью.

[indent] Не более четверти часа спустя Даниэль и Моника остались вдвоем в отдельной комнате. Здесь стояла низкая, но широкая кровать. Пол был покрыт ковром из мягкой шерсти. Уютно горел камин. На невысоком столике расположилась бутылка красного вина и два бифштекса – едва прожаренных. Иначе сказать: с большим количеством крови.

[indent] Верхнюю одежду девушки Лили у них отобрали. Они честно признались, что ее едва ли удастся привести в первозданное состояние, но обещали спасти то, что еще можно. Взамен – пока юные леди сушили и гладили – Даниэль получил широкий синий шлафрок, а Моника – красивый пепельно-серый пеньюар. Одежду обещали вернуть, как только она примет хоть сколько-нибудь божеский вид.

[indent] Даниэль, который не испытывал большой тяги к огню, расположился на кровати. А Моника присела у камина. И с наслаждением поедала бифштекс – свою порцию и заодно порцию Даниэля. На которую он тоже не претендовал. Вампирам нужна совсем другая кровь…

[indent] Лили не спросила у Даниэля, откуда они взялись такие промокшие, зачем он привел в бордель свою собственную даму, и надолго ль они собираются тут задержаться. Нет, она просто предоставила комнату с камином (и кроватью – ну, если надо), забрала одежду, пообещав ее спасти (сколь возможно) и принесла еду и вино.

[indent] Именно поэтому Даниэль и любил бордель «У Лилии». И именно поэтому привел сюда Монику в преддверии настоящей охоты в саду Кью.

Отредактировано Даниэль Сантес (2016-12-08 15:24:13)

+1

29

[indent] Моника редко бывала в борделях. Разумеется, соображения о морали и нравственности тут были не при чём. Просто – что ей, привлекательной девице, прикажете делать в публичном доме? Зарабатывать, что ли? Много тут заработаешь, как же…

[indent] Была бы она непривлекательной – можно было бы ходить в бордель  и заказывать мальчиков, чтоб в постели порезвиться. Но Моника с лёгкостью находила себе партнёров и бесплатно.

[indent] Именно поэтому, впервые попав в заведение «У Лилии», оборотница оглядывалась по сторонам с интересом.

[indent] Ей тут, пожалуй, нравилось. Отличная обстановка, и все помещения явно обставлены одной и той же рукой. Роскошь, но без показного шика. Красота, но не в ущерб удобству. Хозяйка борделя, определённо, была неглупой женщиной: вот так вот одним махом и престиж заведения поддержать, и экономию соблюсти – это не каждая сможет!

[indent] А кроме того, пеньюар, который выдали Монике, был чистым, бифштекс – из отличного мяса, а уж кровать, на которой немедленно развалился Даниэль… о, эта кровать заслуживала отдельного панегирика! Широкая, мягкая, с разбросанными по ней подушками, она выглядела так, что было бы просто грешно не заняться на ней любовью.

[indent] Именно поэтому Моника решила обойтись без постельных ласк. Она обожала грешить.

[indent] Покончив с двумя бифштексами и запив трапезу бокалом вина, девушка задумалась, как бы теперь скоротать время, пока одежда не просохнет. И вскоре в её глазах мелькнули предвкушение и любопытство.

[indent] – Даниэль, – сказала Моника, подходя к кровати, – а давай потушим свечи, спрячемся  с головой под одеяло и будем рассказывать друг другу страшные истории! Это будет весело. Вот увидишь!

0

30

[indent] Потушить свечи и залезть под одеяло вместе с Моникой? Идея совсем недурна. Даже если дело ограничится всего лишь страшными историями…
[indent] Кстати о них.
[indent] Даниэль задумался.
[indent] В те времена, когда он еще был человеком, страшные истории он, конечно же, знал. О демонах, дьявольских кознях, темном колдовстве, ведьмах, вампирах, оборотнях и прочих порождениях ночи. Их рассказывали вечером у очага, а дети – слушали и охали, жмурясь от страха.
[indent] Потом Даниэль подрос и перестал верить в эти сказки.
[indent] Потом Даниэль стал вампиром и понял, что сказки и их события сказками не были. 
[indent] Потом эти события стали для него обыденностью.
[indent] А потом он, вдруг, понял, что персонажи самых страшных человеческих историй – это он сам и ему подобные…

[indent] Сочинит ли кто-нибудь и когда-нибудь страшную сказку для вампира?..

[indent] – Моника, – сказал Даниэль, – я совершенно не прочь залезть под одеяло. Правда, вот беда: я не знаю страшных историй. Зато с удовольствием послушаю твою.

0

31

– Не знаешь страшных историй? – удивилась Моника. – Как, совсем не знаешь? Даже про чёрный замок в чёрных горах Шварцвальда?

Девушка задула свечи, задвинула камин экраном, и комната погрузилась в темноту. Лишь иногда вырывались из-за каминного экрана отсветы пламени, и тогда по стенам и потолку пробегали багровые тени.

Моника забралась в постель, потянула вампира за собой.

– В чёрных-чёрных горах Шварцвальда среди чёрного-пречёрного леса стоит чёрный-пречёрный замок, – начала она.  – И в том замке есть чёрная-пречёрная комната. Стены там чёрные, и пол чёрный, и вся мебель тоже чёрная. И вот… в той комнате… среди черноты… – Моника понизила голос до страшного шёпота, – смутно угадываются... две чёрные-чёрные человеческие фигуры! И одна говорит другой: «Ну ни фига ж себе печка коптит».

+1

32

[indent] Пару секунд Даниэль озадаченно смотрел на Монику… а потом рассмеялся. 
[indent] – Если печка коптит так, – прокомментировал он, – пожалуй, это действительно страшно.
[indent] Сантес привлек оборотницу к себе и накрыл одеялом.
[indent] – И если все твои страшные истории такого же рода, то мы весело проведем время. Не расскажешь ли еще что-нибудь?

0

33

[indent] – Мои истории бывают разными, – поведала Моника. – Я знаю и те, что по-настоящему страшные. Давай расскажу! На этот раз сказка будет длинная, но тоже про Шварцвальд.

[indent] Девушка прижалась к Даниэлю и начала:

[indent] – Ты бывал там? В Шварцвальде крутые, каменистые горы и высокие – до неба – разлапистые тёмные ели. Люди там занимаются стекольным делом, а кто попроще, те валят лес и сплавляют его вниз по реке. А кроме людей, живут в Шварцвальде лесные духи. Есть, например, Стеклянный Человечек, друг всех стеклодувов, ростом всего лишь с годовалого ребёнка. А ещё есть Михель-великан: он выше самого высокого дерева. Все знают, что такие существа, если найти к ним подход, могут исполнить твои желания. Да только мало людей, кто рискнёт с ними связываться!
[indent] Однако был парень, который решился искать помощи у лесных духов. А решил он так потому, что сильно заела его бедность. Звали его Ганс, и работал он счетоводом в конторе на большом стекольном заводе. Завод принадлежал местному богачу Петерсону. Многие счетоводы нашли бы способ на такой работе набить себе карман, но Ганс был слишком честен для этого. Воровать он не умел, да и стеснялся. Вот и вынужден был день-деньской считать чужие монеты и смотреть, как богатство уплывает к другим. К тем, кто воровать и умеет, и не стесняется.
[indent] От матери Ганс слышал, что Стеклянный человечек исполняет желания всех, кто родился в воскресенье между двенадцатью и двумя часами пополудни. «Если б ты встретился со Стеклянным человечком, он непременно помог бы тебе», – вздыхая, приговаривала мать. – «Ведь ты родился в воскресенье, в самый полдень». Эти слова запали Гансу в душу; но как найти Стеклянного человечка? Парень повадился бродить один по горам, ходил по дальним дорогам, но всё было тщетно. Наконец однажды очутился он в лесу, который разросся так буйно и густо,  что даже солнечным днём там было темно. Шёл Ганс, шёл и вдруг услышал тоненький звон – будто два стеклянных бокала друг о друга ударились. Но откуда в глухом лесу стеклянные бокалы? Тут бы Гансу и убежать, но он, напротив, остался. Снова послышался звон, и перед Гансом предстал крохотный старичок с бородой лёгкой, как паутина. Вся одежда его была из разноцветного стекла, но стекло то было мягкое, словно ещё не остыло после плавки. «Я знаю, что ты искал меня, Ганс», – сказал он. – «Вот и нашёл. Обещаю, что исполню три твоих желания, любые, даже самые глупые». Ганс обрадовался и подкинул кверху шапку: «Ах, господин стекольный мастер, сделайте меня таким, чтобы я мог воровать, обманывать и наживаться, как все люди!»
[indent] «Безумец!» – вскричал Стеклянный человечек. – «Но моё слово твёрдое: я исполню твоё желание и лишу тебя совести, как ты хотел. У тебя остаются ещё два желания; захочешь их высказать, позови меня. Смотри, в следующий раз будь поумнее!» Сказал он это и исчез. А для Ганса словно бы мир вдруг изменился. Честность и доброта стали пустяками, не стоящими внимания, зато он вдруг ощутил в себе ум, хитрость и жажду удовольствий.
[indent] Золотые денёчки настали для счетовода! Он быстро повернул дела на заводе так, что значительная часть прибыли шла не Петерсону, а ему самому. Переехал в новый дом, завёл пару лошадок и коляску. Дальше – больше: подделал счета так, что хозяин завода запутался в долгах, а потом перекупил у него всё дело за полцены. Теперь Ганс водил компанию с важными людьми: с начальником округа, с главным лесничим да с судьёй, ел-пил на серебре, спал на пуховых перинах, покупал себе что хотел и без счёта проигрывал в карты. Правда, на старушку-мать денег он жалел, и пришлось ей на склоне лет пойти по миру.
[indent] Так текла жизнь Ганса, весёлая и привольная. Что бы он не задумывал, всё ему удавалось. Но правду люди говорят: чем ты богаче, тем скорее тебя заметят те, кому не надо. Настал день, когда Ганс ехал по своим делам через лес, и тут к нему явился сам Михель-великан. «Здорово, Ганс!» – загрохотал он. – «Слышал я, много у тебя золота? А много ли проку будет в твоём золоте, когда ты состаришься и смерть ступит к тебе на порог? Послушай меня: если пообещаешь отдавать мне половину своих доходов, я сделаю тебя бессмертным, нестарящимся, да и болезни к тебе подступать не будут!». Соблазнило это Ганса, и он сразу согласился.
[indent] С тех пор стал Ганс замечать: сколько он не заработает, а половина сразу же исчезает неведомо куда. А сам он, хоть прошёл и год, и пять лет, и десять – ни разу ничем не заболел, и ни новой морщинки, ни седого волоса на нём не появилось...

Отредактировано Моника Надь (2017-01-21 00:13:13)

0

34

[indent] Даниэль тихо лежал рядом с Моникой, слушая ее рассказ. Он бывал в Шварцвальде. Вроде бы, там и в самом деле живут духи – и прочие необычные создания. Недаром же Черный Лес считается одним из самых странных, чудесных и загадочных мест во всей Европе.
[indent] Правда, Сантес никого там не встретил. Но и неудивительно, с другой стороны: говорят, что волшебный народец боится «живых мертвецов» – шарахается и прячется от них. 
[indent] Но как бы там ни было – история Моники завораживала. Хотелось слушать дальше и дальше. И когда она ненадолго замолчала – сделав многозначительную паузу – Даниэль нетерпеливо толкнул ее в бок. Точно мальчишка, ожидающий продолжения сказки.
[indent] – Ну, а дальше? – сказал он. – Ведь история на том не кончается?..

0

35

[indent] – Не кончается, – согласилась Моника. – Она, может, и кончилась бы, если б у Ганса хватило ума жить припеваючи и радоваться тому, что имеет. Первое время так и было. Но постепенно стала Ганса брать досада, что из всех денег, которые в карман текут, к нему попадает только половина. Сколько бы он ни получал – всё равно жалел, что не получил вдвое больше! Когда ему подавали на обед кабанью ногу, он думал, что если бы не договор с Михелем, он кушал бы устриц и бланманже; а когда Ганс покупал себе новый кафтан зелёного сукна, он вздыхал, что это не золотая парча.
[indent] Наконец эти мысли так его измучили, что он пошёл в лес, стал на пригорке и воскликнул: «Господин Стеклянный человечек! Выполните моё второе желание – хочу расторгнуть договор с Михелем-великаном, только так, чтобы и деньги свои вернуть, и здоровье вечное сохранить!»
[indent] Как только он это сказал, появился перед ним старичок в одежде из стекла, только теперь оно было не цветным, а чёрным. Чёрная хрустальная лента обвивала его шляпу. «Глупец!» – воскликнул Стеклянный человечек. – «Пожелай-ка лучше что-нибудь другое!» Но Ганс упёрся: ничего другого не хочет, и всё тут. «Что ж», – сказал Стеклянный человечек. – «Слово моё твёрдое. Слушай же. Расторгнуть вашу сделку с Михелем-великаном я не могу: он сам по себе, я сам по себе. Однако я могу научить тебя, как его обмануть и получить, что хочешь. Но дело это непростое. Хоть на миг дрогнешь, и мало что великана не обманешь, а ведь сам окажешься в его власти! Подумай ещё раз, Ганс: стоит ли рисковать?»
[indent] Ганс стал клясться, что он хорошо подумал и решения своего не изменит, а Михеля совсем не боится. Хотя, правду сказать, Ганс уж так привык не чувствовать ни боли, ни немощи, а прочие трудности разрешать деньгами, что и забыл, что это такое – бояться.
[indent] «Будь по-твоему», – вздохнул Стеклянный человечек. – «Я выполню твоё второе желание. Знай, больше всего на свете Михель-великан дорожит своим сердцем: для сохранности он даже вынул его у себя из груди и положил в банку. Если ты украдёшь эту банку, сможешь требовать у великана что угодно: Михель всё сделает, лишь бы вернуть сердце». И Стеклянный человечек научил Ганса, как похитить заветную банку.
[indent] Пришёл Ганс на гору, где росли самые высокие, самые крепкие ели, нашёл там громадные чёрные камни, подошёл к ним и сказал: «Эй, Михель-великан, принимай в гости!» Тогда расступились камни, и голос Михеля прогрохотал: «Ха! Ну что ж, заходи!» Ганс прошёл между камнями и оказался в ущелье. Там было так же светло, как в лесу, только свет был какой-то неживой — холодный, резкий. От него делалось больно глазам.
[indent] На каменной площадке стоял большой дом, не хуже и не лучше, чем те, в которых живут богатые шварцвальдские плотогоны, разве что побольше, а так — ничего особенного. А на пороге дома стоял сам Михель-великан. «Заходи, приятель!» – сказал он. – «Выпьем по стакану вина». Михель провёл гостя в дом, налил вина себе и Гансу, а потом пошёл у них разговор о всякой всячине, о чужих краях о прекрасных городах и о диковинках, которые можно там увидеть. «А ведь говорят, и в наших землях есть диво, которое не часто встретишь», – ввернул к слову Ганс. – «Слыхал я, что ты сумел запереть в банку живое сердце, и оно не перестало биться!»
[indent] «Это правда», – согласился Михель, уже слегка захмелевший. «Эх», – сказал тогда Ганс. – «Мне быть глазком увидеть это чудо! Я бы до смерти помнил!». И с такой мольбой посмотрел на Михеля, что тот не устоял и повёл его в соседнюю комнату, где на полке стояла стеклянная банка, до краёв наполненная какой-то прозрачной жидкостью. А в банке лежало, то сжимаясь, то разжимаясь, большое живое сердце.
[indent] Как увидел Ганс эту банку, тут же схватил её и кинулся бежать без оглядки. Он знал, что стоит выбежать из ущелья обратно в лес – и он в безопасности! Однако до леса ещё надо было добраться. Когда Ганс выскочил из дома, ему навстречу взметнулась огромная змея. Она в мгновение ока обвилась вокруг него кольцами, сдавила грудь, будто железным обручем, и прошипела: «Отдашшшь сердце?» Но Ганс твёрдо сказал: «Не отдам!»
[indent] В ту же секунду змея исчезла, и Ганс бросился дальше. Но из-под земли дымными языками вырвалось пламя и окружило его со всех сторон. Огненные языки лизали его одежду, руки, лицо… «Отдашь, отдашь?» – шумело пламя. Ганс невольно дрогнул, ведь он почти задыхался от нестерпимого жара, однако собрался с духом и выговорил: «Нет!»
[indent] Пламя сникло, и потоки воды, бурля и бушуя, обрушились на Ганса со всех сторон. В шуме воды слышались те же слова, что и в шипенье змеи, и в свисте пламени: «Отдашь? Отдашь?» С каждой минутой вода подымалась все выше и выше. Вот уже она подступила к самому горлу Ганса. Вот пенистым гребнем встала перед его глазами. Вот он уже почти захлебнулся… Ганс сам не знал, как это вышло, но он вскрикнул «Да, да!» и выпустил банку из рук.
[indent] Вода спала, но вместо воды появился перед Гансом Михель-великан. «Хо, хо!» – зарокотал он. – «Ты хотел обмануть меня, жалкий червяк! За это я навечно заточу тебя в скалу!» И как сказал, так и сделал: поместил Ганса внутрь крепкой каменной скалы.
[indent] Камень, окружающий со всех сторон и не дающий даже пошевелиться – надёжнее любой тюрьмы. Ганс не мог даже мечтать о том, чтобы выбраться оттуда. Не мог он надеяться даже на то, что смерть освободит его, ведь по воле Михеля он стал бессмертным!
[indent] О, как жалел сейчас Ганс о тех временах, когда он мог бродить по лесам, смотреть на небо, слушать пение птиц! Он бы даже согласился снова быть бедным счетоводом, да что там, согласился бы стать нищим, лишь бы не это бессильное существование в темноте! И чем больше он думал обо всём этом, тем сильнее ему казалось, что несчастье началось с того момента, когда он встретился со Стеклянным человечком.
[indent] «Ах ты, стеклянный негодяй!» – закричал он однажды. – «Как же я хотел бы, чтобы ты никогда не выполнял моих желаний! Вот они куда меня привели! Сделай всё как было, слышишь?» И в тот же миг он услышал звон, будто столкнулись стеклянные бокалы. «Моё слово твёрдое», – грустно прозвучал знакомый голос. – «Я выполню твоё третье желание: возьму назад всё то, что дал тебе. Отныне ты забудешь, как можно обмануть Михеля-великана. И отныне к тебе вернётся твоя совесть».
[indent] Что ж, Ганс по прежнему остался заперт в скале, но теперь в придачу к мучительным мыслям об утраченной свободе он не мог не думать о старухе матери, которую он лишил куска хлеба, о работниках-стеклодувах, которых он разорил, обо всех, кого обманул, обсчитал, унизил…
[indent] Говорят, что до сих пор в Шварцвальде стоит каменная глыба, рядом с которой в безветренную погоду можно услышать будто чьи-то стоны. Это – почти заглушенные толщей скалы стенания Ганса; повторяет он всё время одно и то же: «Сколько, сколько, сколько может длиться вечность?»

+2

36

[indent] Моника замолчала. Молчал и Даниэль, и некоторое время тишину нарушало лишь приглушенное потрескивание дров в огне камина. И более ничего.
[indent] – Мрачноватая сказка, – сказал, наконец, Даниэль. – Но, пожалуй, скорее печальная, чем страшная. Мораль ее я вижу в том, что нужно иметь мужество, не иметь совести, и не пытаться откусить кусок больше, чем способен проглотить. И тогда тебя ждет успех. Ну, или, по крайней мере, не ждет неудача, – задумчиво прибавил он.
[indent] Они лежали рядом на широкой кровати, накрывшись с головой одеялом – как и хотела Моника. Даниэль не испытывал дискомфорта, но вот оборотнице могло стать душновато: шерстяное одеяло было плотным, добротным и теплым.
[indent] – Кажется, – проговорил Даниэль, – я разочаровал тебя. Мне, вероятно, следовало испугаться, а не выводить занудную мораль. Я ведь понял, в чем смысл истории. Но, видишь ли, Моника, вампиры не сожалеют о том, что променяли солнце на бессмертное существование. И отнюдь не все они боятся вечности. Лишь те, кто не готов меняться вместе с миром. А я готов. И, как мне кажется, сумел этому научиться за прожитые годы… Что, впрочем, не отменяет того факта, – прибавил Даниэль, откинув угол одеяла, дабы оборотница могла глотнуть воздуха, – что твоя сказка дивно хороша.
[indent] «Рассказать бы ее Форнайту, – подумал Сантес, усмехаясь по себя. – Вот кого бы перекорёжило».
[indent] – Хочешь вина? – спросил он Монику, выглянув, в свою очередь, из-под одеяла и обозрев окружающую действительность. – Осталось еще добрых полбутылки.

Отредактировано Даниэль Сантес (2017-02-10 07:02:57)

+1

37

[indent] – Просто ты взрослый, вот и не пугаешься, – ничуть не огорчившись, отозвалась Моника. – Вампиры все взрослые. Вы были детьми только в человеческой жизни, а это совсем другое. Вот у оборотней не так! У нас есть свои игры и свои страшные сказки. И игрушки, которых не бывает у человеческих детей.

[indent] Девушка потянулась, выгнула спинку и одним прыжком выскочила из кровати.

[indent] – Вина не хочу, – объявила она. – Хочу приключений. Как ты думаешь, наша одежда уже высохла?

0

38

[indent] – А я выпью, – сказал Даниэль. – А потом схожу и узнаю насчет одежды.
[indent] Он тоже поднялся с кровати и запахнул шлафрок. Плеснул немного вина в свой бокал.
[indent] «На самом деле, – подумал Сантес, – отнюдь не все вампиры – взрослые лишь потому, что они вампиры. Некоторые – сущие дети, несмотря даже на весьма солидный возраст. Ну, а о молодежи нечего и говорить. Временами откалывают такое, что хоть стой, хоть падай».
[indent] Монику он, впрочем, разубеждать не стал. Вместо этого спросил:
[indent] – И какие же игрушки у юных оборотней? Головы поверженных врагов?..

0

39

[indent] – В том числе и головы, – согласилась Моника. – Отец или мать тушку с охоты принесут, так мягкое мясо вся семья кусками выедает, а ерунду всякую: головы, кисти рук или, скажем, если добыча не человек, а животное, то хвост… вот всё это детям оставляют поиграть. А иногда родители берут свежеубитое тело и с детьми вместе играют. Надо же малышей натаскивать, к крови приучать! Но ты не думай, у нас и другие игрушки тоже есть. И куклы есть, и деревянные лошадки. Всё как у людей почти, только мы игрушки не окрашиваем. Грызть игрушки очень весело, а краски обычно ядовитые. Ну, не смертельно, конечно, но животик заболит… Зато наши деревянные игрушки крепче и из разных пород дерева бывают.

[indent] Моника мечтательно зажмурилась, но тут же засмеялась.

[indent] – Правда, это всё у нас, в венгерских землях. Может быть, здесь, в Англии, по-другому детей воспитывают. Я не знаю.

0

40

[indent] – А зачем брать для тренировки мертвое тело? – удивился Даниэль. – Охотиться-то придется на живых. Разве не логичнее было бы учиться загонять жертву, когда она еще в состоянии двигаться сама?..
[indent] Ответить Моника не успела: раздался тихий – и деликатный – стук в дверь.
[indent] – Да? – сказал Даниэль.
[indent] Дверь открылась, и на пороге возникла Лили собственной персоной. Быстрым взглядом окинула комнату, делая какие-то – только ей ведомые – выводы. А потом улыбнулась.
[indent] – Дэнни, милый, мы высушили одежду. В целом вышло даже лучше, чем мы рассчитывали. Удалось спасти всё, кроме шляпки мисс. – Лили коротко кивнула в сторону Моники. – Она пропала совсем. Но, – продолжала Лили, – если мисс не побрезгует, мы можем предложить другие, вполне подходящие под платье.
[indent] Лили замолчала и приподняла бровь – выжидательно и вопросительно глядя на Монику.
[indent] – Спасибо, Лили, – сказал Даниэль. – Покажи эти шляпы, будь так добра. И если мисс решит взять что-то из них, запиши на мой счет.

Отредактировано Даниэль Сантес (2017-03-05 04:17:40)

0


Вы здесь » Лондон 1870 » Минувшее » Вне политики‡Отношения Даниэля и Моники&